Потом, правда, Виджаянагар отошел от традиций и превратился фактически в радикальный социальный и экономический эксперимент. Из свидетельств Паеша, других письменных источников, а также из тщательного анализа тысяч надписей становится ясно, что не защитой закона Дхармы были заняты головы царей Виджаянагара. Не заручались они поддержкой соседей, не уповали на атаку отряда разъяренных слонов. Они рассчитывали на конницу, часто мусульманскую, и на свежие военные технологии, такие как «система царских крепостей под управлением брахманов… португальские и мусульманские наемники с ружьями… пехота, набранная не из крестьян или лесных жителей… и новая социальная прослойка профессиональных младших офицеров (так называемых полигаров)»{240}.
Высшей точкой нового порядка, принятого «обществом царей», была полуфеодальная система военных чинов. Эти чиновники-наяки поделили между собой большую часть страны. Они назначались монархом и по слову монарха шли ему служить и приводили с собой значительную военную силу, которая использовалась для сбора доходов. Иными словами, они поступали так же, как и афганские феодалы на севере. Но северные феодалы вначале были почти независимы, а затем ощутили на себе растущее давление со стороны Моголов и Суров. А наяки были сперва независимыми воеводами, а затем превратились в класс, сажавший на престол царей, причем их религиозные и коммерческие интересы зачастую определяли интересы царя.
На растущую нестабильность государства повлияли и другие факторы, кроме методов управления Кришны Девараи и его преемников. Среди них — присутствие у берегов полуострова португальских кораблей. Считается, что «португальцы проводили в индийской акватории двойственную политику»{241}. Морская торговля была открыта для всех, но указы местных правителей осложняли ее в одних местах и способствовали ей в других. Поэтому тот факт, что на море мусульманские торговцы почти добились монополии, ничего не значил.
Благодаря развитию навигации и корабельной артиллерии морская торговля внезапно попала в сферу государственных интересов и под контроль военных. Паеш считал, что морская держава должна извлекать выгоду из своего положения и рассматривал Индийский океан с политической точки зрения. Империи, не имевшие выхода к морю, зависели от морской державы в отношении торговли и принимали ее условия.
Появление Васко да Гамы в Калькутте, на побережье Кералы в 1498 году совпало с пиком стремления Португалии найти морской путь к индийским пряностям в обход Африки. Да Гама вернулся в Лиссабон с грузом индийского перца. С этого момента по его следам ежегодно стали отправлять целый флот, большинство из кораблей которого были способны принять бой. В 1503 году в порту Кочин возвели первый португальский форт. После этого раджа Кочина превратился в португальскую марионетку. Еще через два года амбиции Португалии стали очевидны: в Лиссабоне утвердили должность вице-короля Государства Индия. В 1510 году отвоевали Гоа, но не у Виджаянагара, а у Биджапурского султаната. Его тут же укрепили, превратив в оплот португальской морской империи в индийских водах.
Более серьезное сопротивление оказали португальцам султан Гуджарата и его дальние союзники и торговые партнеры — мамелюки, правители Египта. Но в 30-х годах XVI века порты Бассейн (возле Бомбея) и Диу (Саураштра) были включены в состав государства Индия, и под контроль взяли подходы к Камбею, Сурату и Бхаручу. Португальские корабли и пушки намного превосходили арабские и индийские, поэтому Лиссабон претендовал на первенство в морской торговле по всему западному побережью.
Трудно сказать, насколько правителям Виджаянагара была выгодна торговля с заморскими странами. Во всяком случае на дороге к портам западного побережья всегда царило оживление и город служил потребителем и местом сбыта заморского импорта. Важную часть импорта составляли товары для нужд армии, а именно лошади (в основном с берегов Персидского залива) и огнестрельное оружие. Поставки лошадей правители Виджаянагара считали столь важными, что, говорят, платили даже за погибших в пути. Монополия на торговлю лошадьми, установленная Португалией, лишала царство важного источника доходов и ставила под сомнение возможность пополнения кавалерии в случае войны с португальцами, как и случилось в правление преемника Кришны Девараи.
