Несмотря на конституционную отмену неприкасаемости и на законодательство, запрещавшее дискриминацию в общественных местах, и деятельность организаций, борющихся против неприкасаемости, эта проблема не получала своего решения. Время от времени поднимался вопрос о допуске далитов в некоторые древние индусские храмы. Знаковым событием во второй половине 1980-х годов стали попытки таких организаций, как «Хариджан севак сангх» и «Арья самадж», добиться для далитов права посещать древний индусский храм в г. Натхдвара (штат Раджастхан). В дело вмешались центральное правительство и Высокий суд штата, а для охраны далитов и соблюдения порядка было привлечено 2500 полицейских. Однако двухтысячная толпа из высококастовых индусов заблокировала храм. Около 25 далитов, вошедших в него, были избиты нанятыми для этой цели боевиками[952].
В конце 1980-х годов антидалитские настроения в стране заметно усилились. Это, в частности, нашло свое выражение в том, что в здании Высокого суда в Гуджарате была установлена статуя Ману – легендарного «автора» религиозных законов, освятивших бесправное положение неприкасаемых. Участились случаи осквернения памятников Б.Р. Амбедкару. Тогда же шанкарачарья[953] из г.Пури Ниранджан Дев Тиртх открыто выступил против допуска далитов в индусские храмы. Он заявил, что даже самый высокообразованный далит не может сравниться с необразованным брахманом, ибо неприкасаемость имеет религиозную санкцию, и неприкасаемый всегда останется неприкасаемым. Характерно, что правительство Конгресса никак не реагировало на эти действия консервативных сил. В свою очередь, традиционалисты и защитники привилегий высших каст восприняли это как отход властей от опеки зарегистрированных каст и усилили свой натиск на законные права далитов.
В этой связи президент Хариджан севак сангх Нирмала Дешпанде пояснила, что ее организация выступила против заявления шанкарачарьи, но избегала противостояния, учитывая глубокую религиозность индусов. Наоборот, она использовала традиционные методы в борьбе за права зарегистрированных каст. В феврале 1989 г. во время праздника индусов
Дешпанде подчеркивала, что народ в своей массе еще неграмотный, не читает газет, не знает своих прав, не ходит по судам. А во время таких религиозных праздников можно сделать очень многое. Об уважительном отношении к бханги-уборщикам узнают во всех концах страны. После праздника паломники вернутся в свои деревни и расскажут о том, что видели своими глазами или слышали от других. Такой способ борьбы с неприкасаемостью через наглядную агитацию среди простых людей является самым надежным и доходчивым, объяснила Дешпанде[954].
Одна из важнейших проблем улучшения жизни далитов была связана со снабжением их питьевой водой. Во многих местах далитов не допускали к общественным источникам воды. Среди индусов бытует суеверное представление о том, что прикосновение далита к воде оскверняет ее, и поэтому она становится непригодной для использования «чистыми» индусами, причем степень осквернения в этом случае даже выше, чем при непосредственном физическом контакте с ним. Такое отношение неодинаково в разных районах страны и зависит от степени их социально-экономического и культурного развития, специфики традиций и обычаев. С проблемой питьевой воды для далитских семей напрямую связано положение женщин. Поскольку в сельской местности доставка воды – исключительная обязанность женщин, улучшение снабжения водой далитских кварталов было одним из способов изменить к лучшему условия их жизни.
И все же главным препятствием на пути развития равноправных отношений в деревне, в том числе и в вопросе допуска далитов к общественному источнику воды, были экономические факторы. В условиях, когда проблема воды, особенно питьевой, стала даже более острой, чем проблема земли, имущие слои были заинтересованы в сохранении своей власти и контроля над ее распределением[955].