История Испании. Том I полностью

Со своей стороны, этому способствовали и короли, при назначении хустисьи скрепляя своей подписью указ об отставке (cédula de dimisiôn), каковую хустисья мог получить через определенный срок или в момент, когда ему это окажется угодным, причем он мог отсрочить исполнение этого указа, как то и случилось с Хуаном Хименесом Серданом (1389–1420), совершившим, по-видимому, немало беззаконий.

Не лучшим был и преемник Сердана, Мартин Диас де Аукс (Aux), назначенный на пост хустисьи пожизненно. Следуя обычаям времени, он покровительствовал своим друзьям, наживался за счет казны и, не проявляя забот об устранении недостатков, от которых страдала вся система управления, способствовал их усилению своей терпимостью и своим дурным примером. Чтобы обезопасить себя и избежать возможных нападок, Аукс добился от кортесов, заседавших в Альканьисе, закона, по которому запрещалось преследовать хустисио за преступления, которые он совершал «как частное лицо». Закон этот гласил, что единственным трибуналом, правомочным судить хустисио, являются кортесы и король. Но ему не помогла эта уловка, и Альфонс V, возмущенный беззаконными действиями Аукса, потребовал, чтобы последний подал в отставку. Получив отказ, король приказал его арестовать, а затем велел умертвить ослушника. Однако притязания кортесов были удовлетворены в 1441 г., и должность хустисьи была объявлена несменяемой; поэта декларация фактически не ограничивала прав короля (как и закон, принятый в Альканьисе) и не умалила значения королевской власти.

Педро IV провел реформы и в других областях. Во избежание новых беспорядков, он объявил, что правителем королевства (gobernador del reino) может быть только простой кавальеро. Он восстановил должность генерального бальи, зависимого от короля, и распорядился, чтобы кортесы заседали раз в два года, а не ежегодно, как то было установлено Привилегией Унии.

Преемники Педро IV не затрагивали, в сущности, сложившуюся политическую организацию и не скрепляли своей подписью акты, которые вносили в нее значительные изменения. С укреплением королевской власти, отменой анархических привилегий знати и феодальных городов и с низведением к нулю значения былой их опоры — Верховного хустисьи — в основу политического устройства Арагона был положен абсолютистский принцип. Впрочем, новые политические тенденции отнюдь не приводили в ту пору к подавлению городских вольностей и гражданских свобод, весьма значительных благодаря огромному разнообразию местных фуэрос. и обычаев. Кортесы продолжали собираться так же, как и в былые времена. А соглашение в Каспе особенно ярко свидетельствует о том, что в эпоху смут и падения нравов (черты, характерные для всех европейских стран того времени) руководящим социальным группам в Арагоне и особенно буржуазии в высшей степени присущ был юридический инстинкт (instint о juridico), вызываемый главным образом влиянием юрисконсультов и превосходно выраженный в самом характере закрепления патримониальных начал монархии[179].

Это проявление здравого смысла со стороны среднего класса не исключало, однако, и проявления эгоистического духа при разрешении ряда внутренних проблем, того духа, который был присущ и горожанам Кастилии. Стремление к исключительному преобладанию у городской буржуазии вызывало столкновение с сельским населением и с соседними городами.

Хотя нам весьма мало известны перипетии этой борьбы, можно даже на основании тех данных, которыми мы располагаем, заключить, что подобная борьба велась с большим ожесточением, чем в Кастилии, и была сходна по характеру с той свирепой борьбой, которая шла на Майорке. Так, в 1448 г. селения округи Теруэля, доведенные до отчаяния притеснениями со стороны властей и жителей одноименного города, подняли вооруженное восстание против своих угнетателей. Такие же кровавые столкновения произошли в 1469 г. между Дарокой и окрестными селами. Все это приводило к постепенному внутреннему ослаблению мощи арагонских городов.