Касаясь процессуальных норм, следует отметить, что Генеральная Привилегия отменила тайную или инквизиционную форму разбора дел, (но, с другой стороны, приняла ее для еретиков). Законами 1247 г. была отменена пытка, испытание каленым железом, «божий суд», применение в судах чужеземных законов и т. д. Но все же «простые доказательства» не исчезли из арагонских обычаев вплоть до XIV в. Более важной была привилегия «око за око» (tortum per tortum) некоторых городов, в силу которой они могли сами вершить суд, когда считали себя оскорбленными: это создавало предпосылки для многих злоупотреблений и бесчинств.
Если на основании закона нельзя было вынести приговор, судьи руководствовались прецедентами и нормами обычного права.
В случае убийства родичи убитого могли требовать возмещения от преступника, причем постепенно исчезает обычай кровной мести. Законы рекомендуют преследуемому за убийство не показываться на глаза родственников убитого в течение одного года и одного дня, по прошествии же этого срока убийца вправе уже предложить денежную компенсацию.
Юрисдикция монарха распространялась в равной мере на все селение королевского домена, хотя и была ограничена частной властью сеньоров; сеньоры имели право чинить суд над преступниками на своих землях. Впрочем, для приведения в исполнение смертного приговора сеньору необходимо, было получить разрешение короля или бальи. Сеньоры также имели право на определенную долю штрафа, заменявшего наказание, или на долю компенсации за убийство. Войны между феодалами, которые велись с различными целями, вынуждали королей к искоренению этого зла или, по крайней мере, к уменьшению вредных последствий подобных кампаний.
Система управления, финансы и войско. В фуэрос XIV века встречаются новые титулы наряду с уже известными нам и более ясно определяются функции некоторых должностных лиц. В фуэрос упоминаются должности правителя Арагона, генерального бальи (baile general), собрехунтеро (sobrejunteros), окружных судей (merinos), судей (jueces), следователей (inquisidores), верховных судей (justicias), судей по уголовным и гражданским делам (zalmedinas), алькальдов и сборщиков дорожных пошлин (peajeros). Эти наименования по большей части равнозначны, функции же, выполняемые указанными должностными лицами, в общем такие же, как и прежде. Рибагорса в административном отношении (как и в судебном) представляла некоторые особенности, так как все государственные должности там могли замещаться только уроженцами этой области. Лучше всего в законах разработаны функции должностных лиц, связанных с фиском. По-видимому, именно в это время впервые разделяются казна королевства (фиск) и личное имущество короля; во главе казначейства становится генеральный управляющий (procurador fiscal), а затем и глава счетной палаты (mestre racional), а управление королевским имуществом поручается бальи. Им подчиняются сборщики налогов (collidores, lesdaries) и лица, ведающие государственными рентами. Казна пополнялась в основном за счет налогов, число которых по Генеральной Привилегии было сокращено для горожан до восьми: то были caballeria, cena, calonias, hueste, monedaje, portazgo, «пятина скота» (quintо de ganado) и подать на предметы первой необходимости (peaje). Вводятся гербовый сбор и налог на волов (bovaje), заимствованный из Каталонии, который взимался с запряжки волов и с крупного рогатого скота. Запрещено было накладывать новые провозные пошлины.
Дворяне, согласно Генеральной Привилегии, были освобождены от уплаты налогов даже с тех земель, что они приобретали во владениях короля. Они уплачивали лишь кавальерию — налог, подобный кастильской lanza, а инфансоны, если они занимались торговлей, платили подати наравне с городскими купцами. Но эффективность всех этих установлений в области финансов парализовалась царившими в то время невероятными беззакониями. «Государственные должности продаются, государственные доходы находятся в руках немногих, которые их бессовестно используют, и никто не хочет положить этому конец, так как все виновны». Власть имущие, феодалы и законники, угнетали народ (примером подобных бесчинств является поведение Педро Хильберта в Дароке, в середине XV в.), а когда возмущенные этим короли делали попытки привлечь виновников злоупотреблений к ответственности, то нередко случалось, что они откупались от короля значительной суммой денег.
