По настоянию французского и кастильского королей Бенедикт XIII был признан законным папой до избрания на престол Арагона (в 1412 г.) Фернандо Антекерского[181]. Это король, под влиянием германского императора, как уже отмечалось, пожелал покончить с церковным расколом и предложил Бенедикту XIII отказаться от папской тиары. Последний категорически отклонил это предложение и удалился в Пенисколу в сопровождении нескольких преданных ему кардиналов (1416 г.). Вселенский собор, созванный в Констанце для решения этой трудной проблемы, избрал папой Мартина V и потребовал, чтобы все бывшие приверженцы Бенедикта XIII его покинули; но так как он считал себя избранным законно, то и не слагал с себя папского титула до самой смерти (1424 г.), последовавшей, как полагают, от яда. Бывшие с ним кардиналы, не желая подчиниться Мартину V, избрали нового папу — барселонского каноника Хиля Муньоса, который впоследствии отрекся от тиары на соборе в Тортосе в 1429 г., что и положило конец расколу.
Кратковременный понтификат Муньоса ознаменовался резкими разногласиями между королем Арагона Альфонсом V и папой Мартином V. Альфонс отказался повиноваться Мартину V и повелел задерживать папские буллы впредь до просмотра и одобрения их королем (1423 г.). Это нововведение было вызвано тем же расколом и злоупотреблениями, которые часто происходили при избрании епископов и раздаче бенефициев, что имело место также и в Кастилии.
Вопрос об епископальных выборах был разрешен в Арагоне быстрее и радикальнее, чем в Кастилии. Хайме II установил, что прерогатива избрания епископа принадлежит папе, и, несмотря на сопротивление капитулов, ему все же удалось настоять на своем. А подобная мера повлекла за собой нежелательные последствия, особенно в период раскола. Так Климент V назначил архиепископом Сарагосы своего племянника Педро де Инге, мальчишку, который никогда не появлялся в своем приходе. Подобная система приводила к крайнему падению нравов, которые были в Арагоне не лучше, чем в Кастилии; об этом свидетельствует почти точно установленный факт отравления Бенедикта XIII одним монахом, таинственное исчезновение сарагосского архиепископа Аргуэлы, похищенного по приказанию королевы Марии, мятеж епископа Викского и тому подобные факты.
Касаясь взаимоотношений между папами и королями следует отметить, что на протяжении долгого времени сказывались последствия вассальной присяги, принесенной папе Педро II. Так, Мартин IV отлучил Педро III за то, что он, «будучи вассалом церкви, строил козни, желая захватить силою Сицилийское королевство». После наложения интердикта Педро III был лишен своих земель и сеньорий, «как упорствующий и мятежник», и разрешено было «вторгаться в его владения и занимать оные любым католическим государям, желающим свершить подобное, подданные же и вассалы были освобождены от присяги и клятвы в верности, которую они ему дали». Педро заявил протест, и хотя интердикт соблюдался, но эффективность этой меры была ничтожна и действенная ее сила окончательно была сведена на нет после поражения французов-союзников папы в Каталонии.
Если не принимать во внимание акта вассальной присяги, следует отметить, что короли в своих взаимоотношениях с церковью не раз проявляли стремление к независимости от нее, которое было традиционным еще с вестготских времен. Они не только возобновляли запрещение Хайме I от 1251 г. о применении в судопроизводстве норм канонического права, но активно вмешивались в церковные дела, разрешая их по собственному усмотрению.
Социальные институты. Уже отмечалось, что в X–XIII вв. в семейном укладе наметились изменения, которые в полной мере проявились в XIV–XV вв. Общие фуэрос, относящиеся к эпохе правления преемников Хайме I, Обсервации и акты кортесов в сущности только закрепляют или развивают с очень небольшими изменениями элементы того уклада, специфические черты которого были описаны выше. Для рассматриваемой эпохи характерной особенностью, определившей дальнейшие изменения в организации семьи, была ясно определившаяся тенденция полной свободы завещаний. Свобода завещаний для дворян была признана в 1307 г., причем знать обосновывала ее необходимостью «сохранить в целости свои земли», т. е. причиной, которой мотивировалось и учреждение майоратов в Кастилии, а в 1311 г. это право получили также горожане, причем единственное условие, ограничивающее свободу завещательных распоряжений заключалось в том, что законные дети должны были получать известную долю наследства (пять сольдо от движимого имущества и еще пять — от недвижимого). Согласие супруги с волей завещателя придавало акту о передаче наследства большую законную силу. Поскольку, однако, это ограничение не согласовалось с общим принципом свободы завещаний, то на практике (и под влиянием теорий римского права) был введен и стал господствующим институт наследования одним сыном всего имущества отца с исключением остальных детей, а также майорат или
