Мы уже видели поражение святой эрмандады, которая продолжала еще существовать в Кастилии, не выполняя своих первоначальных функций нигде (хотя законы и декреты, относящиеся к ней, издавались по-прежнему), кроме Толедо, в котором была проведена ее реорганизация. Никакой другой институт не пришел ей на смену. Ночные обходы алькальдов и полиции в городах были бесполезны и вскоре стали объектом сатирической литературы. Наказания против воров, разбойников и грабителей, запрещение носить оружие, которое легко было бы спрятать, преследование бродяг и бездельников и наказание их отправкой на галеры и кнутом[81], договор о взаимной выдаче преступников между Арагоном и Кастилией, заключенный на заседании кортесов в Тарасоне, — все эти меры не принесли результатов из-за невозможности привести их в исполнение и из-за продажности чиновников, о которой постоянно упоминается в литературе того времени. С другой стороны, тюрьмы, куда сажали преступников, которых удавалось поймать, были, так же, как и в прошлые века, очагами коррупции, где, подкупая тюремщиков, преступники пользовались неограниченной свободой, что не могло не отразиться на общественной жизни. Описание некоторых тюрем, оставленное нам писателями того времени, доказывает не только бесполезность этих подсобных средств правосудия, но и несомненную их вредность.
Рост государственных расходов и новые налоги. Осложнения внутреннего, а особенно международного характера, которыми так богата была эта эпоха, разумеется, не способствовали процветанию финансов страны. Государственные средства неизбежно должны были в первую очередь расходоваться на военные и дипломатические надобности; расходы эти компенсировались выгодами чисто политического характера (расширение территории, гегемония в Европе, военная слава), но никак не отражались на общественном богатстве или благосостоянии граждан и даже не приносили коммерческих прибылей, которые в настоящее время всегда сопутствуют политическому господству нации. Напротив, постоянные войны мешали и вредили росту общественного достояния даже в колониях, несмотря на существование монополии. Застой в хозяйственном развитии, сокращая источники государственных доходов, скоро привел к экономическому регрессу, что с каждым днем усложняло финансовое положение страны.
Когда Карл I вступил на престол, финансы страны были совершенно расстроены. Административный произвол фаворитов-фламандцев и расходы, которые были вызваны борьбой короля за императорскую корону и превратили его в слугу немецких банкиров, еще больше разорили государственную казну в первые же годы его царствования. Известно, какую роль сыграли в восстании комунерос постоянные требования денег со стороны короля и его попытки ввести новые налоги. Отдельные статьи бюджета значительно выросли. Когда умерла Изабелла I, бюджет, не считая долга, равнялся 320 млн. мараведи; через тридцать шесть лет после того, как на трон вступил ее племянник (1554 г.), бюджет исчислялся в 2 771 884 дуката (дукат равнялся 375 мараведи).
Такое увеличение было вызвано ростом расходов королевского двора и военных расходов. Пышность, свойственную бургундскому двору, Карл I перенес в Испанию, в связи с чем расходы выросли с 12 000 — 15 000 мараведи, тратившихся ежедневно во времена католических королей до 150 000 мараведи, то есть до 150 000 дукатов в год (1543 г.; в 1536 г. тратилось больше 170 000 дукатов, а в 1518–1521 гг., по свидетельству итальянского посла, расходовалось 212 000 дукатов). Расходы принцев также сильно возросли. В 1543 г. Филипп и его брат получили для своего двора 65 000 дукатов, в 1550 г. только Филипп получил за четыре месяца 55 000 дукатов. В 1562 г. общие расходы двора составляли 415 000 дукатов, во времена Филиппа III — 1 300 000, а при Карле II — 1 500 000 дукатов.
Естественно, что кортесы протестовали против этих излишеств, напоминая о былой умеренности кастильских королей, и неоднократно требовали (в 1520, 1523, 1553 и 1558 гг.) возвращения к старым традициям. В 1562 г. сам главный казначей, приведенный в ужас расходами двора, просил: «Да соблаговолит ваше величество установить при дворе порядок, принятый в Кастилии».
Эта растущая статья расходов еще больше увеличилась во время последующих царствований, особенно после того, как управление государством перешло в руки фаворитов, а короли (Филипп III, Филипп IV) проводили свою жизнь главным образом в развлечениях и празднествах, которые устраивали для них те же правители. Браки членов династии тоже сопровождались неимоверным расточительством.
