В Арагоне, где недовольство было весьма сильным, восстания не произошло, хотя его можно было опасаться, как раз в тот момент, когда в связи с войной в Каталонии испанский король прибыл в Сарагосу. В Арагоне имел место заговор, возглавленный доном Карлосом де Падилья, офицером королевской армии. Падилья намеревался, подняв мятеж, объявить королем Арагона герцога де Ихар, силой выдать замуж инфанту Марию Терезу за сына герцога Брагансского и убить Филиппа IV. Такая программа была скорее фантастичной, чем действительно опасной. Заговорщики не обладали достаточными средствами, были очень малочисленны, а некоторые из главных заговорщиков, вроде самого герцога Ихара, хотя и сочувствовали идее заговора, на деле почти не принимали в нём участия. Заговор раскрыли, Падилья и его ближайший сообщник, какой-то португалец, были приговорены к жестокому наказанию, а герцог — к пожизненному заключению.
В Андалусии и Бискайе дела обстояли значительно сложнее. Душой восстания в Андалусии были командующий королевскими войсками герцог Медина-Сидония (не только полный административный и военный глава Андалусии, но и крупнейший феодал) и маркиз де Айямонте. Герцог намеревался объявить себя королем независимой Андалусии и с этой целью организовал заговор, вернее принял план заговора, предложенный ему маркизом де Айямонте, дальнейшие намерения которого заключались, по-видимому, в том, чтобы независимо от герцога установить в Андалусии республику. Заговорщики рассчитывали на помощь Португалии, Франции и Голландии. В 1641 г. их заговор был раскрыт. Главных участников сурово наказали (после длительного разбора его дела маркиз был публично обезглавлен в 1648 г.). Герцогу была оставлена жизнь только благодаря энергичному заступничеству его дяди — графа-герцога Оливареса.
Заговору в Андалусии предшествовало восстание в Бискайе, носившее совершенно иной характер. Волнения начались из-за намерения центрального правительства установить в этой провинции соляную монополию, что не только противоречило древней привилегии бискайцев, но и обещанию, данному депутатами еще в то время, когда местному населению впервые пришлось нести военную службу в королевских войсках. Открыто недовольство выявилось впервые в сентябре 1631 г. на заседании хунты, собранной в Гернике. Группа крайних, обвиняя депутатов в том, что они не сумели проявить нужную энергию для защиты своих привилегий, перешла к угрозам и заявила, что будет правильней заменить их земледельцами горных районов. Серьезных последствий это заседание хунты не имело.
Вновь волнения вспыхнули только через год, вызванные установлением цен на соль. Провинциальное управление заявило протест и потребовало, чтобы все муниципалитеты, в свою очередь, также выступили с протестами. Власти Бильбао отказались присоединиться к протесту из страха навлечь на себя королевский гнев. Тогда взбунтовавшиеся жители этого города ворвались в городскую управу и угрожали смертью алькальду и рехидорам. Беспорядки продолжались в течение многих дней. Крайние преследовали именитых горожан, не считаясь с тем, что многие из них были испытанными патриотами, как, например, рехидор Эчаварри, автор специального меморандума, направленного королю в защиту бискайских фуэрос. Восстание стало принимать заметный социальный оттенок. Среди восставших все больше проявлялись ненависть к богатым и дух равенства. Но насилия, творимые ими, вскоре превратились в настоящие преступления, причем в таких масштабах, что местные власти стали искать срочного выхода из создавшегося положения.
В Бискайю были посланы королевский прокурор Лопе де Моралес (пожизненный коррехидор) и герцог де Сьюдад Реаль, специально для восстановления общественного спокойствия. Герцог был очень подходящим человеком по своему исключительному благоразумию, сочетавшемуся с необходимой энергией; он был хорошо встречен местным населением, но Моралеса встретили недоброжелательно, особенно вооруженные народные массы Бильбао и окрестных поселений. Тем не менее благодаря стараниям герцога Моралес прибыл в столицу, причем с протестом выступил только священник Армона, глава восстания.
