Талмуд утверждает, что поиск и уничтожение хамеца накануне Песаха — лишь предписание мудрецов; ведь, согласно заповедям Торы, достаточно, если владелец устно или в мыслях объявит его уничтоженным и приравняет к праху земному. Раши писал, что достаточность заявления владельца выводится из текста Писания. Однако в тосафот сказано, что это не может быть выведено из соответствующего места в Писании, так как употребленное там слово означает «удалить», а не «объявить уничтоженным». Простое объявление хамеца уничтоженным достаточно по той причине, что тем самым владелец отказывается от своих прав на хамец, и он считается никому не принадлежащим, и за него никто не несет ответственности, так как на Песах нельзя держать в доме только свою собственную квасную пищу, а чужую пищу хранить можно. Хотя формулировка, достаточная для объявления хамеца уничтоженным, недостаточна для объявления частной собственности бесхозной, однако, как объясняет р. Нисим Геронди, соглашаясь с точкой зрения тосафот, право собственности на хамец накануне Песаха, даже до полудня, становится весьма эфемерным, ведь начиная с полудня его уже нельзя будет использовать; следовательно, право собственности становится иллюзорным, и ввиду его слабости достаточно мысленного отказа от этого права, чтобы хамец считался не имеющим хозяина. Р. Арье-Лейб берется доказать истинность мнения тосафистов, объясненного р. Нисимом, и в то же время неверность точки зрения Раши, на основе отрывка, встречающегося в Талмуде позже, где говорится, что с полудня кануна [Песаха] до окончания праздника простое заявление об уничтожении хамеца не освобождает человека от ответственности за хранение хамеца в доме; ведь если ему полностью запрещено использовать квасное, он не может предъявить свои права собственности, отвергаемые в ходе подобного заявления.
Цепочка виртуозных умозаключений продолжается еще долго, с привлечением цитат из ряда других трактатов Талмуда, пока Арье-Лейб не оказывается в состоянии заключить, исходя из принципов талмудического спора, что мнение тосафистов, представленное р. Нисимом, или Раном, учившим в Испании в середине XIV века, верно, а Раши ошибается. Для мастера пильпуля были не столь важны тема обсуждения и конечный вывод, сколько возможность блеснуть логикой и эрудицией. Оттачивание искусства спора слишком легко превращалось в самоцель, и юные ученики, начиная с тринадцатилетнего возраста, нередко переходили из ешивы в ешиву в поисках выдающихся учителей, которые могли бы открыть им дорогу к славе [12].
