История иудаизма полностью

Та же свобода была и у последователей Шабтая Цви и Яакова Франка, которых собратья-евреи, однако, отторгали в гораздо большей степени, чем хасидов. Но достоинство хасидизма, перевесившее все его недостатки, заключалось не только в сравнительно консервативном подходе хасидов к ѓалахе, но и в более осмотрительном отношении к мессианству. Бааль-Шем-Тов считал, что царство Мессии настанет само собой, когда будут выполнены все условия для прихода Мессии. Он не проповедовал конца времен «здесь и сейчас». И хотя с самого начала хасидизма оппоненты обвиняли хасидов в симпатиях к саббатианству, доказать это обвинение не удавалось. По преданию, Бааль-Шем-Тов в 1759 году оплакивал крещение франкистов, ибо «Шхина стенает и говорит: пока пораженный член связан с телом, есть надежда на излечение, но, когда он отрезан, его уже нельзя спасти, а ведь каждый еврей является частью тела Шхины». Пока ребе оставался во главе общины и вел за собой хасидов, верность ребе сама по себе носила религиозный характер. Только если цадик устоявшейся группы умирал, не оставив преемника, как Нахман из Брацлава в 1811 году, надежда на его возвращение принимала среди последователей эсхатологический характер. В хасидизме Нахман был первой подобной мессианской фигурой, но, как мы еще увидим, не последней [67].

Многие наши современники при словах «религиозный еврей» представляют себе бородача в длинном черном лапсердаке и широкополой шляпе: так выглядели респектабельные горожане в Польше, Литве и Венгрии XVIII–XIX веков. Этот стереотип не назовешь совсем уж безосновательным: как будет показано в главе 19, часть еврейского народа выбрала сохранение религиозных обычаев и внешних атрибутов той эпохи как собственный способ хранить Тору Моисея. Как бы то ни было, все евреи, в том числе и эти консерваторы, за два с половиной столетия, истекшие с 1750 года, стали свидетелями невероятных перемен, и многие из них адаптировали, хотя и по-разному, свою версию иудаизма к изменившимся условиям.

В XXI веке основными регионами проживания евреев стали Государство Израиль и Северная Америка (США и Канада); менее крупные, но заметные общины имеются в Центральной и Южной Америке (Мексика, Аргентина, Бразилия), в Австралии и ЮАР, а также в Европе — как Восточной (в первую очередь это Россия и Украина), так и Западной (особенно в Великобритании и Франции, а также в Германии, где община в последнее время растет). В большинстве стран Центральной Европы ныне живут лишь небольшие группы евреев (хотя достаточно крупная диаспора имеется в Венгрии), то же и в арабских странах Ближнего Востока и Северной Африки; очаги еврейского населения, еще сохранившиеся в Иране, Сирии, Тунисе и Марокко, невелики и изолированны. С 1750 года по настоящее время евреи пережили самые серьезные демографические сдвиги за всю свою историю, что было обусловлено как социологическими, так и политическими причинами.

На протяжении XIX века общее число евреев в мире заметно выросло, как выросло и общее население Европы. В 1800 году Восточная Европа с большим отрывом опережала другие регионы по количеству еврейского населения. В одной Российской империи жили около 750 000 евреев; еще 450 000 проживали в тех частях Польши, которыми управляли Австрия и Пруссия. Довольно крупные общины имелись в основных центрах проживания сефардов в Северной Африке и Османской империи. В Северной Америке насчитывалось всего около 3000 евреев, занимавшихся торговлей и сельским хозяйством. В основном это были потомки лондонских и нидерландских сефардов, селившихся в североамериканских колониях с конца XVII века, когда была основана еврейская община в Чарльстоне (Южная Каролина). К 1880 году общее число евреев превысило 7,5 миллиона, из которых около 4 миллионов жили на российских территориях. Еврейское население Западной Европы и США выросло куда меньше, если не считать Нью-Йорка, где теперь проживали около 80 000 евреев: между 1860 и 1880 годами местная еврейская диаспора выросла вдвое за счет притока в бурно развивающийся город немецких и польских евреев. В следующие тридцать лет массовая миграция с востока привела к глубокой демографической трансформации. С 1881 по 1914 год около трети евреев Восточной Европы эмигрировали в Центральную и Западную Европу и в США, спасаясь от преследований и бедности. К 1914 году в Британии новых иммигрантов-евреев было впятеро больше, чем потомков давно обосновавшихся семей, а в США насчитывалось 1,3 миллиона евреев (из них миллион в Нью-Йорке). В меньшем количестве эмигранты прибывали в Аргентину, Бразилию, Канаду и Палестину, часто при поддержке благотворительных организаций, финансируемых богатыми западноевропейскими евреями, целью которых было расселение обнищавших собратьев в сельскохозяйственных колониях.