Мы считаем, что открытия, сделанные в ходе современных научных исследований в области природы и истории, не противоречат доктринам иудаизма… Сегодня мы принимаем как обязательные лишь нравственные законы и сохраняем только те обряды, которые возвышают и освящают нашу жизнь, а те, что не приспособлены ко взглядам и привычкам современной цивилизации, отвергаем… Мы считаем, что все Моисеевы и раввинистические законы о питании, чистоте и одеянии священников возникли в незапамятные века под влиянием идей, совершенно чуждых нашему теперешнему умственному и духовному состоянию… Мы считаем себя уже не народом, но религиозным сообществом, и поэтому не ожидаем ни возвращения в Палестину, ни жертвоприношений под руководством сынов Аароновых, ни восстановления каких бы то ни было законов, касающихся еврейского государства… Мы вновь утверждаем верность доктрины иудаизма, согласно которой душа человеческая бессмертна… Мы отвергаем верование как в телесное воскресение, так и в геенну и Эдем — области вечного наказания и награды, — как идеи, корнями уходящие не в иудаизм… Мы считаем своим долгом участие в великой задаче современности — решить на основе справедливости и праведности проблемы, связанные с контрастами и изъянами нынешней организации общества [15].
Питсбургская платформа была принята Центральной конференцией американских раввинов (ЦКАР), созданной Вайзом в 1889 году. В свете процитированных универсалистских деклараций неудивительно, что после первого Сионистского конгресса в Базеле в 1897 году ЦКАР отвергла сионизм. Но к этому времени на судьбе движения стало сказываться влияние огромного числа еврейских иммигрантов, приезжавших в США из Восточной Европы. Естественным языком выражения еврейской идентичности для многих из этих иммигрантов был идиш, а либеральный немецкий дух предыдущих десятилетий был им чужд. На некоторое время реформистское движение в каком-то смысле сбилось с курса, хотя его лидеры не желали отказываться от своих идеалов, как заметил в 1908 году президент ЦКАР:
