История иудаизма полностью

Таким образом, доминирование именно неокантианства в реформистском иудаизме XX века вовсе не было предрешено. В значительной мере оно было обусловлено престижем Германа Коѓена и тем, что его важнейший тезис — рассмотрение иудаизма как «этического монотеизма» — был принят выдающимся деятелем немецкого реформистского иудаизма первой половины XX века Лео Беком. Перед тем как занять пост раввина (в Оппельне в 1897 году), Бек получил и раввинистическое, и историческое образование, а также изучал философию в университетах Бреслау и Берлина. Его монументальный труд «Сущность иудаизма» был впервые опубликован в 1905 году как ответ на труд Адольфа фон Гарнака «Сущность христианства», который впервые подвергся его критике еще в полемической статье 1901 года: Бек настаивал, что «классическая религия», подобная иудаизму, обладает «конкретным духом», который предписывает совершать нравственные поступки и дает свободу через исполнение заповедей, в противовес абстрактному духу «романтической» религии — христианства, где свобода дается через благодать. Будучи главой германского еврейства после 1933 года, когда новые и новые нацистские законы лишали евреев остатков гражданских прав, он приобрел огромный моральный авторитет, отказываясь от всех возможностей бежать, пока наконец в 1943 году его не депортировали в концлагерь Терезин. С 1945 года и до своей смерти в 1956 году он жил в Лондоне, периодически также приезжая работать в Цинциннати, и активнее, чем когда-либо, подчеркивал, что еврейский народ выполняет свою религиозную роль, соблюдая нравственные заповеди, регулирующие отношения между людьми [20].

В 1925 году Лео Бек присвоил раввинское звание морену («наш учитель») философу с совсем иным темпераментом и жизненным опытом — яркому богослову Францу Розенцвейгу, который с тридцати пяти лет и до смерти (1929) был прикован к постели параличом. Подобное признание было скорее актом дружбы и сострадания, чем знаком одобрения оригинальной экзистенциальной философии, изложенной Розенцвейгом в труде «Звезда избавления», опубликованном в 1921 году. Розенцвейг родился в Касселе в практически полностью ассимилированной состоятельной семье, сохранившей лишь слабую связь с иудаизмом; многие его друзья и родственники приняли христианство. Под влиянием одного из них, Ойгена Розенштока-Хюсси, ставшего протестантским богословом, Розенцвейг вечером 7 июля 1913 года и сам решил креститься, но при условии, что он станет «христианином-евреем». Той же осенью он попробовал испытать свою решимость, посетив в Судный день службу в ортодоксальной синагоге Берлина. Легенда о том, что под влиянием торжественной литургии Розенцвейг вышел из синагоги с твердой решимостью возвратиться к вере отцов, скорее всего, родилась позже, но — и это уже не легенда, а факт — вскоре после этого события он «вернулся» к иудаизму, будучи уверенным: все, что необходимо ему и другим таким же ассимилированным евреям, — это вновь обрести утраченное наследие. Основные идеи «Звезды избавления» Розенцвейг записывал на почтовых карточках, которые отправлял домой с фронта Первой мировой войны. Здесь появилась и идея о значении откровения как исторической и экзистенциальной реальности, сформировавшаяся в активной переписке, которую вели во время войны Розенцвейг и Розеншток. Во время войны Франц успел еще и побывать в Берлине для изучения еврейских источников, тяготясь своим невежеством в этой области. В Берлине он стал близким другом Германа Коѓена, а также встречался с Мартином Бубером, с которым впоследствии, в 1920-х годах, тесно сотрудничал [21].

Весь этот опыт во многом отражен в «Звезде избавления». Евреи («Синагога», как выражается Розенцвейг) изображаются как метаисторическое сообщество, объединенное молитвой, циклическим религиозным календарем и литургией, где выражены чаяния духовного спасения и воплощения эсхатологического обетования. Иудаизм — это «огонь», служащий парой спасительному «пламени» божественного света в христианстве. Как и Коѓен, Розенцвейг считал, что иудаизм и христианство в равной степени истинны для своих последователей: каждая из этих религий — лишь частичная истина, которая в конце времен уступит место истине абсолютной. В откровении с точки зрения иудаизма важнее всего то, что оно представляет собой непрерывное вступление Бога в отношения с человеком. Божественная любовь пробуждает в человеке ответную любовь, которая находит выражение и в отношении человека к ближнему. Бог призывает каждого «по имени и фамилии», укрепляя индивида в его конечном существовании и благословляя его встречей с вечностью.