Среди людей, внесших вклад в распространение научных знаний о Британской Северной Америке — в особенности, ее восточной части, — встречались бывшие британские офицеры, а также высокообразованные люди свободных профессий и купеческого сословия, жившие в самих колониях. Титус Смит-младший[185] в Новой Шотландии, Абрахам Пинео Геснер[186] из Нью-Брансуика[187], Филип Генри Госс[188] из Нижней Канады и Кэтрин Парр Трейл[189] из Верхней Канады — это всего лишь несколько имен из многих дюжин людей, продвигавших до 1840 г. ботанические, геологические и другие естественнонаучные знания о колониях, в которых они находились. Конечно, Трейл, получившая широкую известность как книги «В лесной глуши Канады» («The Backwoods of Canada», 1836), сознательно позаимствовала название своей очередной работы — «Канадские Крузо» («Canadian Crousoes», 1852) — у Даниеля Дефо.
В связи со всеми этими обстоятельствами отношение европейцев к индейским племенам не было ни простым, ни единообразным. Торговля пушниной сделала туземцев и европейцев взаимозависимыми. Предпринимались искренние попытки «спасти» коренные народы, обратив их в христианство и приучив к земледелию. Тем не менее, по большому счету беотуков игнорировали, когда они голодали. И, говоря по существу, очень немногих европейцев беспокоило то воздействие, которое оказывали на жизнь индейцев географические открытия, торговля и последовавшая за этим колонизация территорий. Резкое сокращение численности индейских племен, происходившее с 1500 г., было вполне объективным показателем этого воздействия. Однако чиновники и поселенцы были слишком захвачены теми перспективами, которые открывали перед ними только что обретенные бескрайние просторы, чтобы обращать внимание на такие свидетельства. Большинству индейских племен годы, наступившие после 1763 г., принесли болезни, голод и упадок культуры.
Вдохновленные военными и дипломатическими успехами 1750-х гг. британские политики представляли себе, что 1760-е гг. будут временем великих свершений для их империи. Охватывая весь мир, она, казалось, предлагала бесконечные возможности для извлечения прибыли. Продукция колоний могла удовлетворять потребности Британии; потребители в колониях могли покупать британские товары, а поселенцы — платить британские налоги. В Северной и Южной Америках, как полагал видный политический деятель лорд Рокингем[190], Британия имеет настоящие «налоговые копи». В этой системе Канаде отводилась важная роль. Ее рыба и меха должны были приносить огромное богатство. Китовый жир для освещения, китовый ус для корсетов, а также изделия железоделательного завода в Сен-Морисе должны были вносить свою лепту в торговлю империи. Конопля и лен, выращенные в долине реки Св. Лаврентия, сократят зависимость Британии по этим статьям от иностранных государств. Древесина из канадских лесов будет поставляться в Вест-Индию. Кроме того, как восторженно указал лорд Шелбурн[191] из Совета по торговле[192], мирный договор 1763 г. дал Британии возможность «обеспечивать одеждой множество индейских народов, не считая 70 тыс. акадийцев [он имел в виду франкоканадцев], которые в таком холодном климате должны ежегодно изнашивать британских изделий на все 200 000 ф. ст.».
Этот грандиозный план меркантилистов, основанный на убеждении в том, что краеугольный камень империи — это самодостаточность, и разработанный в соответствии с предписаниями, которые предоставляли британским коммерсантам монопольные торговые права в пределах всей империи, был поколеблен Американской революцией. Признав огромный вклад тринадцати колоний в общий баланс имперской торговли, лорд Шелбурн высказал опасение, что с их потерей «Солнце славы Англии <…> закатилось навеки». Шотландский экономист Адам Смит не был с ним согласен. Опубликованный в 1776 г. его труд «Исследование о природе и причинах богатства народов» бросал вызов самим принципам ограничений и монополий, которые лежали в основе преобладавших представлений об империи. Но поддержки А. Смитом свободной торговли между народами было недостаточно, чтобы покончить с привычными доктринами. При помощи тех коммерсантов, чьи состояния были нажиты при старой системе, британские политики постарались сделать империю образца 1783 г. не менее самодостаточной, чем ее предшественница. Колонии в составе Британской Северной Америки должны были заменить Новую Англию, Нью-Йорк и Пенсильванию в качестве поставщиков в Вест-Индию; морские припасы — особенно пенька для канатов и белая сосна для мачт — должны были поставляться из Нью-Брансуика и из долины реки Св. Лаврентия, а не из Мэна и Массачусетса. Растущее население Британской Северной Америки должно было потреблять британские промышленные товары, а иностранные суда и купцы не должны были допускаться в порты колоний.
