В 1837 г. в Нижней и Верхней Канадах поднялись восстания. Их непосредственные причины были вполне ясны. В Нижней Канаде мятеж был вызван отказом британского правительства изменить структуру колониального управления, а также принятым вопреки пожеланиям ассамблеи решением позволить губернатору использовать доходы провинции без согласия ассамблеи. Причиной волнений в Верхней Канаде стала слишком активная роль, которую лейтенант-губернатор сэр Фрэнсис Бонд Хед сыграл на выборах в ассамблею, способствуя победе консервативного большинства. Но корни недовольства лежали глубже. По мере роста населения в обеих Канадах, усложнения его социальной структуры и увеличения доходов провинций старая система управления все менее и менее соответствовала своим задачам. В Верхней Канаде, где новые иммигранты преимущественно являлись выходцами из семей скромного достатка, придерживались евангелических религиозных убеждений и стали постоянно растущей частью населения, недовольство было вызвано сохранением одной седьмой части земель колонии (фонд церковных земель — The Cleargy Reserve) в интересах Англиканской церкви, а также богатством и могуществом «Семейного союза» («Family Compact») — маленькой группы чиновников, тесно связанных семейными узами, покровительством и консервативными политическими взглядами, доминировавшей в системе управления провинцией в 1820-1830-х гг.
В Нижней Канаде ситуация была намного сложнее. Английская и канадская партии сложились в местной ассамблее в начале XIX в., но само общество здесь не было строго разделено по языковому принципу вплоть до 1809–1810 гг. Тогдашний импульсивный губернатор сэр Джеймс Генри Крейг положил начало событиям, которые привели к конфронтации французов и англичан в провинции. Ошибочно отождествив устремления франкоканадцев с наполеоновскими и видя в них угрозу английским властям, он заключил в тюрьму без суда лидеров Канадской партии (Parti Canadien), дважды распускал ассамблею и попытался закрыть газету «Ле Канадьен» («Le Canadien»), которая была основана за четыре года до этого для защиты интересов канадцев французского происхождения.
За второе и третье десятилетия XIX в. иммиграция и экономическое развитие изменили облик общества в Нижней Канаде, сделав еще более глубоким раскол между французами и англичанами. «В городах, — писал в 1831 г. француз Алексис де Токвиль[201], посетивший Канаду во время своей поездки в США, — англичане выставляют напоказ свои огромные состояния. Канадцы обладают гораздо более скромным достатком, отсюда зависть и мелкое раздражение…» Даже в сельской местности многие ощущали, что «английская раса <…> угрожающим образом разрасталась вокруг них (франкоканадцев. —
С того момента, когда в 1826 г. Канадская партия превратилась в Патриотическое движение (Партию патриотов), которое возглавил набиравший популярность Папино, его критика англоговорящих коммерсантов, доминировавших в советах и судебных органах Нижней Канады, стала активизироваться, как и требования реформ. Законодательный совет был, по его словам, «зловонным трупом», а члены совета — «аристократией банкротств». Англия должна осознать, убеждал Л.-Ж. Папино, что ассамблея, где большинство принадлежало франкоканадцам, не может терпеть «отвратительную и невыносимую» аристократию, представители которой, назначаемые как в исполнительный, так и в законодательный советы, есть всего лишь «двадцать тиранов, убежденных, что все их злоупотребления останутся безнаказанными». Воодушевленный убедительной победой на выборах 1834 г., он еще настойчивее продолжал следовать своим республиканским и националистическим идеалам. Между тем экономические условия в колонии ухудшались. Было несколько неурожайных лет, а в 1837 г. разразился торгово-финансовый кризис, спровоцированный крахом английских и американских банков. Среди всеобщего уныния один из встревоженных современников писал, что «в Канаде громадная нехватка всего, а трудности повсеместны».
