Весна и осень были сезонами самого интенсивного судоходства и напряженным временем. Общая картина в Монреале и Сент-Джоне различалась только деталями от того, каким в 1820-е гг. описывал Галифакс самоуверенный молодой военный инженер капитан Уильям Мурсом:
«Флаги, не опускаясь, реют над цитаделью, приветствуя прибывающие корабли; купцы бегают туда-сюда в ожидании своих грузов; офицеры гарнизона решительно шагают вниз к сборным пунктам, чтобы встретить новые подразделения или забрать бочку снидовского кларета[238] для казармы; а дамы, расхаживая от нетерпения на цыпочках, толпятся у двух — трех
Менее значительные города находились дальше от берега. Они имели меньше жителей, уступали по торговым оборотам и обслуживали местные рынки, поставляя на них товары, которые поступали из региональных центров, а иногда и прямо из Британии или с островов Вест-Индии. Каждый из таких городков имел свой торговый квартал, а их лавки, пусть и не такие многочисленные и просторные, как в метрополии, обычно «имели большой ассортимент и были очень опрятными».
Лавочники расширяли торговые сети еще дальше в глубь континента, достигая весьма отдаленных поселков. Магазины, размещавшиеся рядом с кузницей, каретной мастерской, таверной и мельницей, являлись неотъемлемой частью «растущих деревень», разбросанных по заселенной сельской местности. На полках этих магазинов, как писал поэт Оливер Голдсмит[241] (канадский внучатый племянник своего более знаменитого ирландского тезки) в поэме «Поднимающаяся деревня», «можно найти все, что нужно и еще многое другое». Здесь — «гвозди и одеяла», а там — «хомуты и большую супницу»:
Владельцы сельских лавок становились центральными фигурами в сельских общинах, скупая местную продукцию, ссужая кредиты семьям соседей, поставляя экзотические товары, а также импортируемые из-за границы отдельные предметы роскоши. Кроме того, они были дальними ответвлениями широкой коммерческой и финансовой системы, корнями уходившей в фабрики, банки и торговые дома Британии.
В 1840 г. даже самые большие города были разительно не похожи на современные. В отличие от расползающихся в разные стороны мегаполисов наших дней Монреаль, Торонто, Квебек, Галифакс и Сент-Джон были компактными маленькими центрами. Каждый из них имел свою пристань и район со складами, зоны розничной торговли и фешенебельные улицы, но они были небольшими и немногочисленными. Богатые и бедные, купцы и разнорабочие жили на разных улицах, но и те и другие селились практически во всех частях крупного города. Соседство зачастую было ошеломляющим. В 1830-е гг. в Торонто появилась импозантная и изящная Кинг-стрит, но по ней волы тянули повозки, а в соседнем квартале, прямо на берегу озера, располагался оживленный рыбный рынок. В восточной части старого города великолепные особняки преуспевающих купцов окружали ветхие маленькие домишки иммигрантов и рабочих, ютившихся на задворках этого района. В западной части в прибрежной полосе озера красовались общественные здания и частные особняки, построенные в георгианском и неоготическом стилях, но чуть дальше от берега их сменяли куда более скромные строения.
