Многих преследовали неудачи, однако были и успешные истории, о которых рассказывают меньше, чем следует. Джеймс Кройл родился в Глазго в 1821 г. В начале 1845 г. он приехал с семьей в Квебек, имея в кармане семь соверенов (1 соверен был равен 1 ф. ст. или 20 шил.). Часть этих денег он потратил на то, чтобы вместе с семьей доехать до графства Гленгарри (Верхняя Канада), где жил брат его жены. Шурин одолжил Кройлу семена, скот и сельскохозяйственные орудия, а на оставшуюся от семи соверенов сумму Кройл закупил пропитание, чтобы прожить лето. После этого у него осталось пять шиллингов, и он начал работать. В 1845 г. Кройл собрал хороший урожай и вернул шурину семена и половину собранной сельскохозяйственной продукции. Продав другую половину, он закупил провизию на следующий год. Весной того же года Кройл взял в аренду небольшую ферму, выплачивая за нее 20 ф. ст. в год, и к концу сбора урожая 1848 г., когда истек срок аренды, у него уже были собственные орудия труда и скот. В 1849 г. он арендовал уже две соединенные между собой фермы за 33 ф. ст. в год. Осенью 1851 г. обе фермы были выставлены на продажу. У Кройла еще не было сбережений, но земля на этих фермах была хорошая, а его сыновья росли здоровыми и крепкими. Был созван семейный совет, на котором Кройл сказал сыновьям, что если они все будут работать, то смогут выплатить стоимость этих ферм. В конечном итоге, как заметил один историк, главной движущей силой на семейных фермах была семья самого фермера. Так, семья Кройла купила обе фермы за 300 ф. ст., которые выплачивались по 50 ф. ст. в год, плюс проценты по ставке, приблизительно 4–5 %. Сорок акров уже были расчищены, а из оставшейся земли Кройл и его сыновья расчищали по 6 акров в год. Таким образом, к 1861 г., т. е. через 16 лет после приезда этой семьи в Канаду, они сумели выплатить долг и расчистить участок площадью 100 акров (40 га). Их ферма к тому времени стоила 1 тыс. ф.ст. (Это были колониальные фунты стерлингов, так называемая «галифакская валюта», хотя Канада официально перешла на доллары примерно в 1858 г.) Два старших сына к тому времени ушли из семьи на свои собственные фермы, но Кройл и двое младших сыновей продолжали работать на его земле.
Поражает бережливость этой семьи, описанная Кройлом в мемуарах. Летом семья питалась беконом, говядиной и ветчиной, которые они коптили сами, яйцами от своих кур, сыром и сливочным маслом, изготовленными из молока собственных коров. В октябре они резали корову или молодого бычка; четверть туши получал кузнец, другую — сапожник, еще одну — портной, а последняя четверть доставалась им самим. Еще одно домашнее животное резали в декабре; тушу разделывали, замораживали и клали в бочки с соломой, где она хранилась до конца марта. Половину шкуры второго животного получал за свою работу дубильщик, а другая половина возвращалась Кройлу. Раз в году на ферму приходил сапожник и шил обувь для всей семьи. Животный жир вытапливали для того, чтобы из него изготовить свечи; из остатков жира, сваренного с золой, получали мыло. Женщины пряли шерстяную пряжу и ткали полотно, шили одеяла и покрывала, делали перины. Когда женился сын или выходила замуж дочь, Кройл продавал пару лошадей и одну-две коровы, чтобы, как он выражался, справить молодым «приличный наряд». Но он при этом нисколько не беднел, так как на свет все время появлялись новые телята и жеребята. Экономике сельского хозяйства нужны были телята, жеребята
Особенность этой экономики, по крайней мере на канадском Востоке, заключалась в том, что почти всегда удавалось получить урожай какой-нибудь культуры. Если было слишком сыро для пшеницы, удавалось собрать много картофеля и сена. Для фермеров Восточной Канады широкое разнообразие их продукции означало, что они могли производить почти все, что им было нужно, и зачастую даже с излишками. Разумеется, то, что было для семьи Кройла обыденными обязанностями, сегодня никто не делает — чего стоит настоящий тяжелый труд по расчистке земли (эти самые 6 акров год), т. е. рубка деревьев, их распил, сжигание кустарника и, наконец, корчевание пней, из-за которых болело сердце и спина! Если даже эти пни несколько лет гнили, их было исключительно трудно вытащить из земли. А кроме того, фермеры должны были выполнять свою обычную работу. Даже зимой домашние животные не давали отдохнуть — коров нужно было доить два раза в день; лошади, куры и свиньи требовали корма и ухода. Нужно было рубить и колоть дрова, ставить или чинить изгороди, варить варенье и делать соленья; прясть, ткать и шить одеяла — и делать тысячу других дел, которые откладывались на зиму, когда не надо было трудиться на открытом воздухе.
