Результатом этого решения было создание очень сильного центрального правительства, главенствовавшего над правительствами провинций. Это центральное правительство, призванное обеспечивать «мир, порядок и надлежащее управление», получило весь тот максимум власти, который могли дать разработчики проекта конституции из Министерства по делам колоний. Эта фраза была уже давно известна, хотя часто она звучала несколько иначе — «мир, благосостояние и надлежащее управление», и ее использовали каждый раз, когда Британский парламент хотел даровать широкие полномочия правительству какой-нибудь колонии. Но это было не все. Оттава назначала всех судей в стране вплоть до судов графств, оставив провинциям возможность назначать лишь магистратов (мировых судей). Кроме того, Оттава производила назначения лейтенант-губернаторов — официальных глав исполнительной власти всех провинций. Особо подчеркивалось, что кабинет министров федерального правительства наделялся правом отклонения, т. е. неограниченной властью отменить любой провинциальный закон, конституционный или нет, по любой причине. В своем известном меморандуме от 8 июня 1868 г., принятом всего лишь через год после создания Конфедерации, Макдональд сообщил провинциям, что в будущем им придется столкнуться с этим правом. Оттава гораздо чаще пользовалась этим «оружием», которое Великобритания, напротив, редко использовала против законодательной власти колоний. Макдональд видел в правительстве доминиона хозяина, а в правительствах провинций — его подчиненных. Возможно, он надеялся в конце концов низвести провинции до какого-то подобия муниципальных правительств, похожих на те, что существовали в Новой Зеландии. Некоторые из этих идей отразились в видении Макдональдом той роли, которую правительство доминиона должно играть на новом Северо-Западе, будущее которого обсуждалось в тот момент с КГЗ.
В течение пятнадцати месяцев со времени создания Конфедерации, пока Джон А. Макдональд обхаживал Джозефа Хау и избирателей Новой Шотландии, кабинет министров послал в Лондон Жоржа-Этьена Картье и Уильяма Макдугалла провести переговоры по вопросу об уступке прав собственности КГЗ на Землю Руперта. Оба эти министра в прошлом имели радикальные политические взгляды, оба были энергичными и самоуверенными. Картье был франкоканадцем по своему стилю, манерам и убеждениям, в 1830-х гг. он поддерживал участников восстания, но затем прекрасно приспособился к жесткому новому миру железных дорог и ценных бумаг, а в середине 1850-х гг. — к роли политика. Макдугалл был членом Реформистской партии из Онтарио, занимая более левую, радикальную, антикатолическую и антифранцузскую позицию, чем Джордж Браун. Макдугалл никогда бы не соединился с Картье, если бы не коалиция, в создании которой Браун сыграл важную роль в июне 1864 г. Теперь после создания Конфедерации Макдугалл был министром общественных работ в правительстве Макдональда.
Картье и Макдугалл сошлись, каждый по своим причинам, на том, что Канада должна получить от КГЗ права собственности на Землю Руперта. Она занимала очень большую территорию, границы которой хотя и были определены довольно точно, но не были нанесены на карту. По Земле Руперта протекали все реки, впадающие в Гудзонов залив. Эта территория включала западную часть сегодняшнего Квебека, большую часть северо-запада провинции Онтарио, всю Манитобу, большую часть Саскачевана и Альберты, а также частично восточные регионы Северо-Западных территорий. Вопрос для Канады заключался в цене. КГЗ хотела получить максимальную цену, и хотя она предпочитала продать эту территорию Канаде, та, судя по всему, не могла заплатить ни цену, близкую к запрашиваемой, ни рыночную стоимость этой территории. В 1867 г. США заплатили России 7,2 млн долл. наличными за Аляску, не зная точно, что на ней находится (и есть ли там что-то вообще). Компания не без основания полагала, что если Аляска стоила таких денег, то Земля Руперта, имеющая общую границу с США протяженностью в 700 миль, должна стоить гораздо больше. Называлась цифра в 40 млн долл., а шепотом говорили о том, что КГЗ хотела бы продать эту территорию американцам. Но какие бы соблазны ее ни искушали, британское правительство никогда бы этого не допустило.
