После шестимесячных переговоров, которые КГЗ вела с большой неохотой, а британское правительство — весьма напористо, сделка состоялась. Канада должна была заплатить за всю Землю Руперта 1,5 млн долл. и отдать компании ¹⁄₂₀ часть плодородных земель. В начале переговоров компания хотела получить ⅒ часть этих земель, но Канада на это не пошла. Землю Руперта купило правительство доминиона, заплатив за нее с помощью имперской гарантии, и теперь это была территория доминиона, которая принадлежала ему до тех пор, пока она не была отчуждена, продана или отдана для субсидирования железных дорог. (То, что осталось от нее в 1930 г., перешло к трем западным провинциям.) Приобретение Земли Руперта было самой крупной сделкой с недвижимостью в нашей истории, и когда Ж.-Э. Картье с У. Макдугаллом вернулись в Канаду весной 1869 г., у них были основания собой гордиться.
Увлекшись переговорами в Лондоне, члены канадского кабинета министров не обратили внимания на не менее важные проблемы в районе реки Ред-Ривер. В Оттаве было легко предполагать, будто только что приобретенный Северо-Запад может управляться через Совет умеренным лейтенант-губернатором, заменившим КГЗ. Так бы оно и было, если бы не Луи Риэль, 25-летний метис с одной восьмой индейской крови и семью восьмых — франкоканадской. Этот умный, честолюбивый и тщеславный молодой человек был склонен к мечтам и фантазиям. Он вырос в колонии Ред-Ривер, а затем по совету архиепископа Сен-Бонифаса[287] Александра-Антонэна Ташэ[288], считавшего, что у мальчика есть большие способности, чтобы стать священником, получил образование в Монреале. Да, способности у Риэля были, но он употребил их не для служения Церкви, а для служения своему народу — франкоязычным метисам, которых немногочисленные англоканадцы-протестанты почти не понимали и часто недооценивали. Зимой и весной метисы жили на фермах франкоканадского типа, расположенных на большом удалении друг от друга узких участках земли вдоль реки Ред-Ривер и ее притоков. Летом и осенью они охотились на бизонов. Как и все охотники, метисы разработали собственные приемы охоты, и их отряды фактически представляли собой дисциплинированную легкую кавалерию. Уроженец Манитобы, выдающийся специалист по истории прерий У.Л. Мортон дает следующее описание летней охоты метисов:
«Затем охотники на своих лучших лошадях по команде своего предводителя выезжали из-за какого-нибудь холма, приближаясь к стаду и стараясь держаться против ветра. Заняв исходную позицию, они по сигналу предводителя выстраивались в одну линию. Каждый всадник держал ружье поперек шеи своей хорошо выезженной лошади, в кармане у него было полгорсти пороха, а во рту полно пуль. Как только бизоны бросались бежать, каждый охотник выбирал себе животное — как правило, молодую самку — и скакал рядом с ней. Метисы стреляли прямо из этого положения — поперек лошадиной шеи, под углом. Охотники с реки Ред-Ривер могли поразить добычу на расстоянии пятидесяти или даже ста ярдов, хотя обычно они стреляли с более близкого расстояния. Затем горсть пороха отправлялась в ствол ружья, пуля — в его дуло, и приклад ружья занимал свое место на бедре наездника или на его седле. Тем временем лошадь продолжала скакать галопом, чтобы настигнуть нового зверя. <…> Так это все происходило под грохот копыт, фырканье и рев стада, в пыли и ослепительном солнечном блеске летних равнин».
Метисам не нравилась бесцеремонность канадцев из восточной части страны. В колонии Ред-Ривер они были шумными и агрессивными, а кроме того, канадское правительство в Оттаве уже отправило землемеров произвести межевание, и было очевидно, что его результаты не совпадут с традиционной конфигурацией прибрежных ферм метисов. Хотя канадское правительство четко заявляло о том, что права метисов на землю следует уважать, никто из лиц, облеченных властью, не мог дать гарантии, что эти права не будут нарушены.
