Рассмотрим случай четырнадцатилетнего Теофиля Каррона, работавшего по найму на производстве сигар. В возрасте одиннадцати лет, скорее всего, по инициативе отца или матери его отдали в ученики по нотариальному договору ученичества. Через три года Теофиль начал работать по найму, и со временем он должен был превратиться в квалифицированного рабочего на сигарном производстве. Таких молодых рабочих было трудно контролировать, и фабричные мастера не особенно с ними церемонились. При малейшем нарушении дисциплины юных учеников сажали в фабричную тюрьму. Можно предположить, что если бы рабочие не хотели принимать эти условия, они бы этого не делали. У них была возможность уйти, но это было не так легко, как кажется. Можно запасать зерно или деньги, но рабочую силу нельзя запасти, как нельзя было положить на полку голод и забыть о нем. В этой сделке у рабочей силы и капитала были разные возможности. Рабочим нужно было работать, чтобы питаться. Капитал просто сидел, дьявольски усмехаясь и извлекая деньги из них самих.
С болезнями дела обстояли еще хуже. Если вы заболевали на ферме, то всегда находился кто-то, кто мог ухаживать за вами и делать вашу работу. Если же это происходило в городе и из-за болезни вы не могли работать, то заработать деньги вы уже не могли. От неожиданного удара судьбы или невезения не было никакой защиты. Несмотря на это, рабочие продолжали приезжать с ферм в города, соглашаясь поменять плохо оплачиваемую рутинную работу на ферме на более тяжелый и обязательный труд на фабрике, за который они тем не менее получали зарплату наличными и выходной в воскресенье. Эти перемены не были легкими. В таких фабричных городках, как Мэрисвилл, провинция Нью-Брансуик (к северу-востоку от Фредериктона), каждое утро рабочие вставали по гудку фабрики по производству хлопчатобумажных тканей. Так же по гудку они шли на работу, ели свой ланч, пили чай и после десятичасового рабочего дня приходили домой. На ферме нужно было постоянно ухаживать за домашними животными, но при всех ограничениях и зависимости от урожая фермер в определенной степени был сам себе хозяином. На фабрике все шло в установленном порядке, который вы не могли изменить. Выросший в сельской местности поэт Арчибальд Лампман возненавидел многие стороны жизни в новых крупных городах 1880-х гг.:
Зимой зарплата неизбежно сокращалась, поскольку традиционно это был мертвый сезон, как на фермах, так и в городах. Долгое время рабочих увольняли во время холодов даже после того, как появились железные дороги. Если много людей искали работу, работодатели могли сокращать жалованье. В то самое время, когда деньги были особенно нужны на покупку одежды для семьи, дров или угля для отопления, заработки становились меньше. В сельской местности зимы были временем общения и досуга, а в крупных городах и временем тяжелых испытаний. Кроме того, рабочий класс, как, впрочем, и средний, был почти не защищен от невезения, беды, болезней или несчастных случаев. Одна бедная семья из Монреаля задолжала 11 долл. за продовольствие. (Тогда бакалейщику платили ежемесячно или один раз в квартал.) После того как они выплатили 7 долл., заболела жена и муж попросил об отсрочке в выплате оставшихся 4 долл. Но отсрочка не была предоставлена, возможно, из-за жестоких адвокатов, которые иногда брали себе комиссионные за взыскание просроченного долга. Суд постановил взыскать с семьи 4 долл. плюс 15 долл. за судебные издержки. На зарплату рабочего был наложен арест, и в отчаянии он покончил с собой.
