Агафокл, очевидно, выполнял свой план полной изоляции Карфагена, чтобы принудить его если не капитулировать, то отказаться от своей сицилийской политики. Поэтому, когда в 307 г. он получил известие, что Утика от него отпала, он действовал быстро. Он продвинулся в окрестности города, захватил приблизительно 300 видных утикийцев и использовал их в качестве живого щита при осаде города. Несмотря на отчаянное сопротивление утикийцев, которые при отражении вражеских атак были даже вынуждены убивать своих сограждан, через короткое время Агафокл взял город. Он поступил с ним жестоко. Чтобы расширить свои владения, он напал на Гиппон Акру. Так как этот город не собирался сдаваться, он его осадил и после победоносного морского сражения захватил. Теперь область, находившаяся в его власти, распространялась вдоль побережья, исключая Карфаген, от Кап Бланк (Белого мыса) до Малого Сирта, а во внутренних районах он господствовал над областями ливийцев и частично нумидийцев.
Однако, поскольку вести, приходившие с Сицилии, постоянно были неблагоприятными, Агафокл счел необходимым лично вмешаться в дела на острове. Чтобы не поставить на карту позиции, завоеванные им в Африке, он оставил там большую часть армии под командованием Архагата, а сам только с двумя тысячами солдат отплыл на Сицилию. Там акрагантиец Ксенодик, выдвигая лозунг автономии, действовал весьма успешно. Но и сторонники Агафокла после поражения Гамилькара добились некоторых успехов, отвоевав несколько укреплений. Генералы Агафокла Лептин и Демофил даже осмелились покинуть Сиракузы и дать сражение Ксенодику. На стороне генералов Агафокла сражалось 8200 пехотинцев и 1200 всадников, на стороне Ксенодика — свыше десяти тысяч пехотинцев и почти тысяча всадников. И войска Агафокла победили! Ксенодик бежал в Акрагант, и все мечты об «автономии на всем острове» (Диодор) развеялись. Это сражение произошло еще до того, как Агафокл высадился в районе Селинунта. Он, кажется, скоро присоединил к себе победоносные войска Лептина и Демофила. Теперь сицилийская ситуация могла быть урегулирована по его вкусу. Прежде всего он принудил гераклеотов, которые свергли карфагенское господство, выступить на его стороне. Затем, поскольку он не решился вести войска на южное побережье, контролируемое Акрагантом и Гелой, он двинулся вверх по Ликосу на северный берег острова. Там путем договора он склонил на свою сторону фермитов, в городе которых стоял карфагенский гарнизон. Затем, явно обойдя Гимеру, он подошел к Кефале-дию. Так как город ему ворота не открыл, он его взял силой. Лептин остался как «хранитель» (Диодор), а лучше сказать — как комендант стоянки. Следующая цель находилась во внутренней части острова — Кенторипа. Однако взять этот город, который должен был пасть в результате предательства, ему не удалюсь. И Аполлония тоже должна была пасть в результате предательства, и также предательство не достигло своей цели. Он взял город силой, и при этом с большими потерями. Поэтому он многих аполлонитов уничтожил и разграбил их владения. В короткое время Агафокл завладел по крайней мере четырьмя опорными пунктами: на южном побережье — Гераклеей, на северном — Фермой, Кефаледием и Аполлонией.
Эти успехи Агафокла привели к тому, что его противники из всех уголков Сицилии присоединились к единственному человеку, который, казалось, только и может помешать окончательной победе тирана, — Динократу. Динократ, воздержавшийся от участия в действиях Ксенодика, собрал под знаменем свободы боеспособную армию почти из 20 тысяч пехотинцев и 1500 всадников. Так как в распоряжении Агафокла сил было меньше, он уклонился от борьбы. Исход почти нечеловеческого матча за господство над Сицилией, казалось, снова стал открытым.
В Африке тоже дела развивались не в пользу Агафокла. Правда, Евмах, один из офицеров Архагата, добился некоторых успехов во время похода во внутренние районы страны. Однако эти успехи свелись скорее к получению добычи, чем к приобретению военных преимуществ. Токи, Феллина, Месхела, Гиппон Акра и Акрида были стоянками во время этого похода. Все эти города пришлось захватывать силой, и это ясно показывает, какое настроение господствовало в стране. А когда Евмах прошел еще дальше в глубь страны, стало ясно, что все это предприятие неудачно. При попытке захватить город Мильтину Евмах потерпел поражение и потерял значительную часть своих войск, хотя после преодоления горной цепи он сумел захватить один из трех городов, называемых Питекуссами (= города обезьян), но два других оказали ему упорное сопротивление, и он счел необходимым быстро покинуть негостеприимную область, ибо враги собрали значительные воинские силы. Он вернулся к Архагату, квартира которого, как и раньше, располагалась в Тунете.
