Приблизительно в это время карфагенские сенаторы приняли решение перейти в генеральное наступление. Карфагенские части, всего 30 тысяч человек, должны были из Карфагена двинуться одновременно в прибрежный регион, на возвышенность и во внутренние районы, чтобы заставить Архагата разделить свои силы. Карфагеняне надеялись, что разъединенные силы врага победить легче, чем объединенные. Одной армией командовал Адгербал, другой — Ганнон и третьей — Гимилькон. Расчет карфагенян оказался верным. Они почти без особых стараний сумели вернуть большую часть страны, не в последнюю очередь потому, что союзники снова доверились энергичному командованию наступлением. Архагат тоже разделил свое войско. Армейской группировкой, что должна была держаться на побережье, командовал сам Архагат; группировка, которая должна была сражаться во внутренних районах, была поставлена под командование Эсхриона; части, оперировавшие в горной области, возглавил Евмах, который уже имел некоторый опыт действий в этом секторе. Вскоре карфагеняне добились успеха. Войска Ганнона нанесли тяжелое поражение Эсхриону: свыше четырех тысяч пехотинцев и около 200 всадников, включая самого Эсхриона, были убиты, многие солдаты попали в плен, а остальные бежали к армейской группировке Архагата. Еще хуже обстояло дело с войсками Евмаха. Из восьми тысяч пехотинцев только тридцать и из восьмисот всадников только сорок сохранили свою жизнь. При известиях об этих поражениях Архагат срочно возвратился в Тунет и запросил у отца прислать новые войска.
Греки оказались в совершенно стесненном положении. Почти все союзники отпали от них, и сами они из осаждающих превратились в осажденных. Гимилькон северо-западнее Тунета удерживал подходы к внутренним районам, а Адгербал контролировал местности юго-восточнее Тунета. Архагат оказался в ловушке.
На Сицилии положение Агафокла ухудшилось, ибо Динократ сумел значительно укрепить свои позиции. Все же тиран решил с небольшим флотом из 17 боевых кораблей отправиться в Африку, чтобы помочь Архагату. Командование на Сицилии он передал Лептину. В это время произошел неожиданный, по крайней мере для карфагенян, поворот событий: в дни подготовки новой экспедиции в Сиракузы вошли 18 кораблей союзных этрусков — доказательство возникновения новой политической комбинации. С их помощью Агафокл сумел одержать победу над карфагенским флотом из 30 кораблей, стоявших перед городом. Карфагеняне потеряли своего адмирала, имя которого нам неизвестно, и пять кораблей с экипажами; остальные 25 были вынуждены отплыть в одну из гаваней карфагенской эпикратии.
В Африке карфагеняне за это время, хотя и не достигли значительно прогресса в чисто военной сфере, смогли подорвать мораль войск Архагата. Поэтому Агафокл, переправившийся в Африку, счел первоочередной задачей одержать какой-либо военный успех и этим вернуть войскам уверенность в себе. Думается, что это было трудным делом, ибо в его распоряжении было только войско из шести тысяч греческих пехотинцев, шести тысяч самнитских, этрусских и кельтских пехотинцев и 1500 всадников, не говоря о почти десяти тысячах ливийцев, которых рассматривали как ненадежных новобранцев.
Карфагеняне полагались прежде всего на фактор времени и нс хотели вступать в бой с «людьми, которые сомневались в своем спасении» (Диодор). Но через некоторое время им пришлось изменить свое мнение, поскольку Агафокл приступил к штурму их лагеря. Сражение закончилось чувствительным поражением Агафокла, который потерял около трех тысяч человек.
Теперь Агафокл увидел, что он не в состоянии продолжать войну в Африке, тем более что его покинули последние ливийские союзники. Найти приемлемое дипломатическое решение ему казалось безнадежным, поскольку он, если мы поверим Диодору, был убежден, что карфагеняне будут сражаться до полного уничтожения его военных сил. Лучше всего было бы переправить остатки своих войск на Сицилию, но для этого у него не было кораблей. Поэтому он решил оставить армию в Африке, а самому лишь вместе с самыми верными ему людьми, среди которых был и его младший сын Гераклид, отплыть на Сицилию. И, несмотря на время захода Плеяд в зимний период, ему это удалось, но, правда, ему пришлось оставить Гераклида.
