Известие о поражении и смерти Гамилькара сначала окрылило солдат Агафокла, но скоро оказалось, что ни офицерский корпус, ни рядовая масса не были сплочены вокруг своего полководца. Поводом к открытому мятежу стало убийство Архагатом, сыном Агафокла, высокопоставленного офицера Ликиска. Этот случай, который произошел на пирушке, сразу же выявил то недовольство и напряжение, которые господствовали в армии Агафокла. Войсковое собрание потребовало смерти Архагата (явно как эрзац смерти самого Агафокла). Кроме того, солдаты потребовали выплаты задерживаемых денег, избрали новых полководцев и, наконец, в Тунете (там Агафокл, по-видимому, разместил главную квартиру) взяли под стражу «обоих династов» (Диодор). Карфагеняне попытались использовать благоприятный момент. Они уже нашли многих офицеров греческой армии, которые были готовы организовать ее переход к карфагенянам. В этой крайне опасной ситуации Агафокл все поставил на карту. Он с успехом разыграл сцену с добровольной отставкой, как это он сделал в сиракузском народном собрании перед принятием им функций «полномочного полководца». И он снова привлек симпатии солдат. Чтобы укрепить дисциплину своих войск и использовать военную ситуацию, Агафокл двинулся против ошеломленных таким поворотом карфагенских сил. В этом сражении погибло много карфагенян. Небольшим утешением стало то, что свыше двухсот оппонентов Агафокла перешло на сторону карфагенян.
Предположительно еще в 309 г. (Диодор датирует это событие 308–307 гг.) карфагеняне сделали попытку, предприняв новое наступление, переломить ситуацию. Они планировали с помощью военного давления образумить отпавших нумидийцев. Агафокл явно угадал их замысел. Он оставил часть своих войск под командованием Архагата у Тунета, а сам с восемью тысячами пехотинцев, восемьюстами всадников и 50 ливийскими колесницами последовал за карфагенской армией. Хотя карфагеняне в области нумидийских цуфонов имели частичный успех, но они, как кажется, потерпели полное поражение от войск Агафокла. На их стороне особенно отличились греческие всадники, находившиеся под командованием некоего Клинона; большая часть их погибла. Но карфагенский лагерь взять Агафоклу все же не удалось.
До сих пор ни одной стороне, сражающейся в Африке, не удалось добиться решающего прорыва. Привел ли к перелому ввод в действие новых сил? Думали ли об этом карфагеняне, мы не знаем. А то, что Агафокл предпринял такую попытку, нам известно. Так как по разным причинам подкреплений из Сицилии нельзя было ожидать, тиран пришел к мысли заключить антикарфагенский пакт с Офеллом, птолемеевским правителем Кирены. Он послал в Кирену сиракузянина Ортона, который сумел заманить Офелла перспективой господства над Северной Африкой. Большое значение имели афинские связи Офелла. Очень многие афиняне, а также и другие греки заявили, что они готовы присоединиться к Офеллу в его походе на золотой Запад. Они надеялись на получение плодородной земли и доли из богатого карфагенского пирога.
Когда Офелл, в определенной степени последователь западных планов Александра, покинул Кирену, за ним последовало более 10 тысяч пехотинцев, 600 всадников, 100 боевых колесниц, 300 возничих и колесничих бойцов и 10 тысяч невоюющих, которые часто вели с собой всю свою семью, так что этот поход был похож на переселение. После чрезвычайно тяжелого похода[45], продолжавшегося больше двух месяцев, Офелл прибыл к Агафоклу. Но Агафокл приказал своим солдатам напасть и убить ничего не подозревающего союзника. Может быть, он с самого начала намеревался использовать Офелла только для пополнения своих войск. Оставшаяся без командования «киренская» армия присоединилась к тирану, который благодаря этому существенно увеличил свой военный потенциал.
Угроза для Карфагена еще более возросла. В городе, как кажется, распространились самые различные взгляды на то, каким образом можно этой угрозе противостоять. Бомилькар, который все еще занимал должность полководца, очевидно, придерживался мнения, что олигархический режим не в состоянии решить возникшие проблемы. Опираясь на скромную силу из 500 карфагенян и тысячи наемников, он попытался произвести государственный переворот, который должен был предоставить ему такое положение, какое греки обычно описывали словом «тирания». Попытка завершилась быстро. Бомилькар вопреки данной ему клятве был обесчещен и убит. Старый режим укрепился еще больше, чем раньше.
