Самым интересным достоверным фактом, известным о его деятельности в качестве епископа, является его вмешательство около 190 г. в знаменитую дискуссию о Пасхе, столь популярную в следующие века. Между различными европейскими и азиатскими церквами с апостольских времен существовали расхождения как относительно даты, так и способов празднования Пасхи. Азиаты, полагаясь на древнюю местную традицию, рассматривали Пасху как годовщину смерти Спасителя и соблюдали строгий пост, на какой бы день недели она ни выпала, даже на воскресенье; и даже в Риме они продолжали следовать своим традиционным обычаям, заявляя, что они не могут отречься от обычая, происходящего от великих светил церкви, умерших в Азии, в особенности от апостола Иоанна. В 189 г. папа Виктор был склонен исключить азиатов из общения; однако епископы настаивали на мире, а среди них был и Ириней. От имени братьев, руководимых им в Галлии, он написал послание, подчеркивая, что спорным вопросом является не только вопрос о дате, но и о том, как поститься, и что эти различия возникали постепенно в течение долгого периода времени; он напомнил Виктору о более миролюбивом отношении к азиатским братьям его предшественника Аникета и его преемников. Виктор благоразумно согласился с советом Иринея примириться.
Ириней упоминает церкви в Германии[422] и в кельтских странах, и, по-видимому, к тому времени христианство уже получило достаточно широкое распространение в Галлии, возможно, с Лионом в качестве материнской церкви, центра[423]. Во II веке в Галлии больше неизвестно ни одной другой епископской кафедры. После смерти Иринея первым упомянутым в документах галльским епископом был Сатурнин Тулузский, на основании текста «Страстей» которого начало его епископского служения можно отнести к 250 г.; а современные документы показывают, что к этому времени Галлия имела признанную епископскую организацию, особенно на юге, в городских районах. Прогресс христианизации в Северной Галлии был менее заметен, так как здесь древние галльские пахотные земли, в отличие от долины Роны, предоставляли меньше естественных возможностей для развития организации новой религии.
Четвертый век стал новой эпохой для галльского и в целом западного христианства, которая наступила с правлением Константина Великого (274–337), ставшего верховным Августом в 313 г. и в тот же год вместе со своим зятем Лицинием выпустившего знаменитый Миланский эдикт, который давал христианам большие преимущества. В 323 г он стал единственным императором Запада и Востока, и, хотя Константин официально не принадлежал к христианскому вероисповеданию до своего крещения на смертном одре, он помогал церкви, поощряя ее как в правовом, так и в политическом отношении. Преследования ушли в прошлое. По всей империи установилась полная свобода совести.
Поставив христианство на место официального культа императора в качестве государственной религии, Константин создал объединяющий принцип управления, руководствующегося в своих действиях поддержкой народной религии. В надежде содействовать единству церкви, он с особой ревностью стремился к подавлению схизмы и ереси. Его внимание привлекла донатистская схизма, особенно сильная в африканской церкви, и в 314 г. он созвал в Арле собор епископов западных провинций, на котором присутствовали епископы Испании, Италии. Африки и даже Британии[424], чтобы обсудить различные вопросы христианского учения, среди них вопрос Пасхи.
Донатистская схизма в рамках западной церкви имела местное, лекальное значение. Гораздо более важным был арианский вопрос, разделивший весь христианский мир. Конфликт начался в Александрии в начале IV века. Его непосредственным инициатором стал священник Арий, который, следуя учению Лукиана Антиохийского, отрицал истинную божественность Христа. Поднятый вопрос был, конечно, фундаментальным и возбудил яростные споры по всей ойкумене. В надежде поддержать единство между двумя частями своей империи, а также церквами Востока и Запада Константин созвал в 325 г. Никейский собор. На соборе присутствовало более трехсот епископов, большинство из них представляло церкви, связанные с Александрией и Антиохией; Британия представлена не была, а Галлия насчитывает одну скромную подпись
