История кельтских королевств полностью

Одновременно с этими знаменитыми монастырскими организациями в Галлии успешно развивались и более скромные, не столь строгие монашеские общины, возможно, возникшие в результате распространения практики частных церквей. Св. Иероним говорит о домашнем монастыре, «Хоре благословенных»[429] в Аквилее, в котором он встречался с Руфином. Св. Августин сообщает об общине за городскими стенами Милана во главе со св. Амвросием и о другой общине в Трире, в которой он нашел книгу с «Житием св. Антония»[430], и, вероятно, следует добавить сюда общину, описанную св. Витрицием, епископом Руана, в его «О восхвалении святых» (De Laude Sanctorum)[431]. Мы видели, как Сульпиций Север в Галлии, а его старый друг и корреспондент св. Паулин в Ноле, в Италии, соперничали друг с другом в строительстве и украшении своих частных церквей, предназначенных для использования их общиной. Сульпиций Север говорит, что он был окружен «толпой монахов» (turba monachorum), а в своих «Диалогах» он изображает сцену, в которой его друг Постуманий, недавно вернувшийся после своей жизни с одним отшельником в североафриканской пустыне, рассказывает о своих впечатлениях внимательным слушателям. Новое видение христианства, порожденное восточным мистицизмом и аскетизмом, пришло к св. Паулину как откровение ослепительной славы, властный зов оставить мир и передать свое достояние и все свое имущество — свои regпа, как называет их Августин, — Христу. Следуя этому зову, Паулин основал частный монастырь в Ноле, в Кампании, где он жил со своей женой-испанкой Терасией отныне как брат и сестра. Он называет свою общину топаsterium[432], а о его немногих избранных насельниках говорит как о «монашеском братстве» (fraternitas monacha)[433]. Его переписка со старым другом и наставником Авсонием является красноречивеишим свидетельством той непреодолимой силы, с которой новый аскетический идеал взорвал спокойную официальность галльского христианства.

Великим зачинателем монашеского движения на Западе был св. Мартин, епископ Тура[434]. Он родился скорее всего в 316 г., а умер в 397-м. В прежней жизни он был солдатом римской армии в Паннонии — современной Венгрии — вблизи Дуная, однако, обратившись в христианство, он искал и обрел освобождение от военных властей, когда войско находилось в Вормсе; но точная дата неизвестна. Он провел некоторое время в отшельнической келье в Милане; однако все это происходило именно в тот период, когда достиг своей кульминации арианский спор, и Мартин, очевидно, уже тогда глубоко восхищался Иларием Пуатьеским, духовная жизнь которого, как и его собственная, большей частью сформировалась под влиянием греческой церкви. После возвращения Илария в Рим из изгнания Мартин искал встречи с ним, а затем последовал за ним в Галлию. Там он поселился под покровительством Илария, начав жизнь аскета с несколькими монахами в пещерах и деревянных кельях в Лигюже, а позднее основав свой magnum monasterium, «большой монастырь», Мармутье в окрестностях Тура. Лигюже был первым монастырем в Галлии, а Мартин — первым епископом-монахом. Эта фигура была характерна исключительно для «кельтской церкви», что стало ее отличительной чертой на протяжении нескольких последующих столетий.

В своей деятельности Мартин предстает перед нами одновременно организатором и мистиком, и эти качества в соединении с епископским патронажем великого Илария дали ему возможность стать основателем традиционного западного монашества. Иларий, конечно же, оказал на его жизнь огромное влияние, и не подлежит сомнению, что труды Мартина на протяжении всей его жизни вдохновлялись и направлялись самим Иларием. Сложно сказать, до какой степени Мартин обязан столь быстрым ростом своего авторитета, сначала в Галлии, а затем и в Британии, своему ученику Сульпицию Северу, посвятившему значительную часть своей жизни и литературной деятельности созданию образа учителя. Мартин не оставил после себя собственных произведений, но привлекательность сочинений Севера и непосредственность нарисованной им картины неотделимы от вдохновлявшего их святого.