Несмотря на это, утверждалось, что на протяжении первых веков после введения христианства, Мунстер в целом был, возможно, самым консолидированным государством в Западной Европе[215]. Политические изменения, миграции и династическая борьба протекали со сравнительно ограниченной интенсивностью, а тот факт, что только два или три из приблизительно дюжины королей, правивших Мунстером в тот период, умерли насильственной смертью, демонстрирует относительно мирные условия существования этой провинции[216]. Эту спокойную политическую историю Мунстера следует интерпретировать в прямой связи с историей культуры и церкви. Именно в Мунстере мы обнаруживаем наибольшее сосредоточение огамических надписей — явный признак культурной и состоятельной аристократии; наши первые памятники письменности; наши первые культурные монастырские контакты, как показывает "ирландский Августин" в монастыре Лисмор на Блэкуотере; и, наконец, церковные связи королей Кашеля, которые на протяжении исторического периода иногда становились епископами. Традиция утверждает, что это уникальное совмещение статуса короля и епископа идет еще от посвящения св. Патриком Энгуса мак Надфройха. Эта традиция носит поздний характер, однако сам факт этой тесной связи королевской и епископской власти Кашеля" несомненно, является ключом к истории Южной половины Ирландии в течение всего раннего исторического периода.
В предыдущей главе мы проследили возникновение организованных кельтских государств на западной периферии Европы, последовавшее за ослаблением римской власти и отводом римских войск. Вся Южная Британия вновь оказалась под властью местных кельтских династий, осуществлявших внутреннее управление страной и защищавших границы, со всех сторон осаждаемые соседними народами, германцами, пиктами и ирландцами, стремящимися после ухода римлян к экспансии и постоянной колонизации Британии. На протяжении VI и последующих веков прежняя политическая раздробленность кельтских народов исчезла, чтобы сформировать более крупные и сплоченные сообщества. Мы видели, что в кельтских племенах на границе с Южной Шотландией и по всей Южной Британии к власти пришли уже местные династии, управлявшие обширными территориями; и также мы видели, что эти королевства говорили на едином бриттском языке, по всей Шотландии, на юг от линии Форт-Клайд, в Северо-Западной Англии, Уэльсе, Корнуолле, а теперь и в Бретани.
За пределами территории, находившейся когда-то под властью римлян, лежат два больших кельтских королевства, которые никогда не подчинялись Империи. Это были могущественные пикты Хайленда и северных островов, надежно защищенные своими горами; и кельтские народы Ирландии, незатронутые римским завоеванием благодаря своему изолированному положению за Ирландским морем. Мы видели, что появление и завоевания гойделов в течение V века сплотили королевства Ирландии под властью двух крупных династий — Северную Ирландию контролировали потомки Ниалла Нойгиаллаха, Южную — Эоганахты из Кашеля. В настоящей главе мы проследим историю образования пиктами в течение VI и VII веков двух больших государств, названных Бедой "северными и южными пиктами, отделенными друг от друга крутыми и высокими горами". Также мы обратим наше внимание на развитие последней и самой крупной ирландской колонии в Западной Британии, на основе которой сформировалось важное королевство на западе Шотландии к северу от римской оборонительной линии. Взаимоотношения пиктских и ирландских поселенцев друг с другом, а также с бриттами к югу от них, а позднее и с англами, поселившимися к югу и востоку, являются ядром современного королевства Шотландии, в то время как бриттские династии Южной Шотландии объединились с династиями Северо-Западной и Западной Британии, чтобы превратиться позднее в гораздо меньшее по размерам, но более консолидированное королевство Уэльс.
