Излагая легендарную историю нашествия на Армению маскутского царя Санесана, Фавст Бузанд особенно подчёркивает величину и «разношёрстность» поднятого им ополчения, состоявшего как из конных стрелков — кочевников-степняков, так и из вооружённых дубинами (палицами) пеших горцев. «Когда они прибывали на какое-нибудь знаменитое место, то устраивали смотр по полкам, знамёнам и отрядам на видных местах, приказывая, чтобы каждый человек нёс по камню и бросал в одно место в кучу, чтобы по тому, сколько окажется камней, можно было определить количество людей и чтобы остался на будущие времена этот грозный знак прошедших событий. И всюду, где они проходили, они оставляли такие знаки на перекрёстках дорог и на путях»[201]. Так эпически характеризует автор огромную численность войска Санесана. Насколько условным является при этом перечень племён, из которых оно было собрано, можно видеть из описания его разгрома. Здесь наряду с маскутами и гуннами появляются ранее вовсе не упомянутые аланы[202]. Осторожнее поэтому полагать, что гунны у Фавста Бузанда попали в перечень народов, участвовавших в походе Санесана, так же, как и в рассказе Агафангела о событиях III в., вовсе не потому, что они в это время уже находились в степях Северного Дагестана, а лишь потому, что этот народ был хорошо известен в V в., когда оба эти писателя создавали свои произведения.
В соответствии с этим надо оценить и второе упоминание гуннов у Фавста Бузанда: они названы у него вместе с аланами в армии армянского царя Аршака II (345–368 гг.), которая была направлена против персов[203], хотя наличие гуннов на Кавказе в середине IV в. уже представляется более вероятным.
Не исключая возможности появления гуннов в восточной части Прикавказской степи ещё в первой половине IV в. и даже ещё раньше, всё же первое несомненное выступление гуннов на Кавказе надо относить только к 395 г., когда они, овладев южной половиной Восточной Европы, ещё не решались двинуться всеми силами дальше на запад. В этом году по сведениям Приска Панийского, полученным им от Ромула, римского посла (с которым он встретился в лагере Аттилы в 488 г.), гуннская орда, пройдя пустынную страну (степь) и переправившись через озеро (Азовское море), через 15 дней перевалила через горы (Кавказ) и вступила в Мидию, т. е. в персидские владения в Закавказье[204], откуда и разлилась чуть ли не по всей Передней Азии. Сведения об этом походе сохранились и в других источниках[205]. Так, в сирийской хронике Иешу Стилита начала VI в. говорится, что в дни Гонория и Аркадия (395–408 гг.), сыновей Феодосия Великого, вся Сирия находилась в руках гуннов. Они не только разоряли и грабили города, но и массами уводили население в рабство[206]. Поздний автор Бар-Гебрсй, живший в XIII в., но использовавший более ранние сирийские источники, под 397 г. сообщает, что гунны так опустошили Сирию и Каппадокию, что они обезлюдели[207]. Латинский писатель Иероним был современником и почти очевидцем этого нашествия. Во время его паломничества на восток «вырвалась орда гуннов из далёкого Меотиса, земли ледяного Танаиса». Ряд городов Месопотамии подвергся осаде, в том числе Антиохия. Иерусалим и Тир готовились в ожидании врага. «Аравия, Финикия, Палестина и Египет были пленены страхом». Гунны захватили огромное количество пленных и благодаря своей неудержимой жажде золота» собрали множество добычи[208]. По данным Приска Панийского, гунны вынуждены были отступить ввиду того, что персы собрали против них крупные силы. Опасаясь преследования, они вернулись не той дорогой, по которой вторглись в Закавказье.
Они прошли мимо пламени, поднимающегося из подводной скалы, т. е., видимо, мимо Апшеронского полуострова с его нефтяными фонтанами и храмом вечного огня и далее по западному берегу Каспийского моря. Возвратились они в свою страну с небольшой добычей, так как большая часть её была отнята мидянами. В сообщении Приска Панийского так же говорится, что этот поход гуннов был вызван голодом, свирепствовавшим в Скифии (Причерноморье), что вполне естественно после опустошения, причинённого этой стране гуннским нашествием, и что предводительствовали многочисленным гуннским войском в этом походе Васих и Курсих, члены царского скифского (гуннского) рода[209].
После неудачной попытки перейти Дунай и овладеть Фракией гунны сравнительно долго не беспокоили Римскую империю на западе. Понадобилось несколько десятилетий для того, чтобы пришельцы прочно обосновались во вновь завоеванной обширной стране; надо было подавить очаги сопротивления со стороны местного населения, организовать оказавшиеся под властью гуннов различные племена.
В это время гунны иногда даже помогали Восточно-Римской империи в её борьбе с германцами.