Затем выступил Ю. Андреев, обвинивший меня в авторитарности, – вероятно, рассчитывая получить поддержку среди членов клуба, – он никак не хотел поверить, что все сколько-нибудь значимые решения предлагают, обсуждают и принимают члены правления и общие собрания. Именно это объясняет тот факт, что ежегодные выборы сохраняют почти неизменный состав правления клуба, отказывая в доверии тем, кто его своими поступками не заслужил. В мою защиту выступили С. Коровин и И. Адамацкий. Адамацкий рассказал об эпизоде с черной «волгой», связанном с попыткой Андреева, которую поддержали СП и КГБ, на место председателя поставить другого – «ручного» члена клуба. Коровин обвинил его в том, что он продолжает пользоваться клеветой и сплетнями Нестеровского и его собутыльников.
Андреев сказал, что не держится за кураторство, что он подавал в секретариат СП заявление об освобождении его от обязанностей куратора, но принято оно не было. Во внутреннюю жизнь клуба вмешиваться он не будет, но останется «литературным консультантом». (СП, очевидно, хотел сохранить за своим представителем право цензурировать наши выступления за пределами клуба.)
Кривулин, Берг, Зелинская, Уфлянд говорили о необходимости коренного преобразования клуба и разработке нового устава. Четких предложений не последовало, разве что избирать не правление, а президента, который сам назовет тех, с кем хочет работать. Это предложение имело ту же цель, что и прежнее, исходившее от кружка Кривулина: выделить в клубе элиту и передать ей право решать все клубные проблемы. Такое предложение собрание заведомо никогда не приняло бы. Клуб при всем своем сложном человеческом составе шесть лет сохранял свое единство именно потому, что в его правление входили представители разных литературных групп107. Здесь же предлагалось передать руководство шестью десятками членами клуба одному из новых кружков.
Я говорил, что общественная влиятельность клуба возрастет, если мы создадим более широкую организацию, в которой клуб стал бы ядром. Собственно, этим я и занимался вместе с ТЭИИ и другими молодежными группами. КДД – культурно-демократическое движение города уже выходило за интересы какого-либо кружка и тем более честолюбивых претензий лиц…
На правление никто не нападал. Новикова, который подготовил пространное выступление, – после «дела Нестеровского» никто слушать не захотел.
