Из записок Адамацкого «Внутри и рядом»:
Для нас это был настоящий марафон, уровень и глубина докладов были достаточно высоки. Началась конференция докладом Б. Иванова «Культура и традиция: Общая постановка проблемы». Иванов, одетый, как всегда, с полным пренебрежением к собственному виду… говорил, изредка поглядывая на «товарища из райкома», пришедшего взглянуть и нас услышать. «Товарищ» так ничего и не понял – это было видно по его лицу – и вскоре смотался38. Следующим был доклад Ю. Андреева «Новое и старое в искусстве». Здесь тотчас обозначилось, что уважаемый доктор наук просто-напросто «не дотягивает до алгебры искусства. Он говорил с великим апломбом, возможно внутренне сознавая, что что-то не так…» За Андреевым пошел Ю. Новиков – «Эволюция изобразительного искусства и городской фольклор». Юра, как всегда, выдержан, умен, точен и чуток.
На второй день С. Родыгин: «Этно– и топонимика Беломоро-Балтийского региона. Ближневосточные и средиземноморские параллели», Э. Горошевский: «Пятая ступень развития театра: мифопоэтическая система», С. Курехин «О порочности метода открытой формы в так называемой „серьезной музыке“», А. Кан «Вопросы „роковой музыки“», В. Кривулин «Городской фольклор», М. Берг «Об игровом характере искусства», С. Бернадский «О социальных перспективах новаторства (на материале социологических исследований)», К. Бутырин «Три функции литературной мистификации: вчера и сегодня», С. Григорьев: «Книжная графика. Проблемы и возможные пути развития», Е. Пазухин: «Кое-что о бегемоте», В. Кушев «„Преступление и наказание“ Ф. Достоевского как иконический текст второго ранга».
Для себя я отметил неожиданность Курехина и Кривулина – интересные соображения… Вся конференция была событием. Едва ли официальный Союз писателей был бы способен брать такие «интегралы», какие брались в клубе39.
В своем докладе я говорил, что традиционное искусство базируется на сакральной идеологической базе и на веровании в сакральные статусы институций Церкви и государства. Традиционный базис в России двойной: это Социализм со своими идеалами и целями, со своими преданиями, подвижниками и героями, со своими представлениями о прошлом, настоящим и будущем, с сакральными институтами – Партией и Государством, со своим каноническим искусством, и это – христианское Православие. Первый охватывает все сферы гражданской, публичной, производственной сфер, второй углублен в приватную жизнь. Только когда мы говорим о Социализме и Православии, мы имеем дело с точным употреблением слова – «традиция», «традиционный». Когда говорим о традиции символизма или реализма, о занимаемых ими позициях в истории национальной и мировой культуры, мы отмечаем, что некоторые их знаковые элементы транслируются за пределы их конструктов в виде тех или иных «клише». Эти клише могут претендовать на культовое значение, но им не стать идеологическими базами для сакральных институтов. (Вспомним судьбу футуризма.) Но обрести популярность, стать модой, «течением», фактом прогресса, знаком определенных перемен, служить средством самовыражения и обозначения – да.
