История Клуба-81 полностью

Кризис традиционного искусства наступает не как кризис целей и моральных норм, взятых самих по себе, а как несоответствие этих норм существующей действительности – реализм замещает место веры в сакральное. Канонические формы традиционного общества открываются перед человеком в виде ложных эквивалентов идеального.

Мы, таким образом, разделяем с социалистическим реализмом сферы действительности: соцреализм основан на идейно-государственной нормативной основе, неофициальное искусство – на реальности и ее проблематичности. Но этот реализм не охватывает все направления культурного движения. Тенденции романтизма, «клише» символизма, абстрактного искусства, абсурдизма, «условного реализма», к которому я вслед за творчеством Ф. Кафки отношу прозу Стругацких, Бориса Дышленко, Н. Подольского, открывают перед людьми сложную картину, но той же реальности…

На беседу во Фрунзенский отдел КГБ вызвали Бориса Лихтенфельда. Предметом беседы с поэтом послужили его стихи «религиозно-пропагандистского характера». Капитан не угрожал нашему коллеге, больше хвалил свое учреждение: «Мы создали ваш клуб, теперь хорошо и вам – вы можете читать свои произведения не по квартирам, а прилюдно, и нам хорошо – вы у нас как на ладони». Офицер правильно воспринял первые уроки культурного плюрализма – даже солженицынские «Один день Ивана Денисовича» и «Раковый корпус», с точки зрения КГБ, не являются антисоветскими. Такие мирные беседы с участием гэбистов, как правило, заканчиваются предложением записать телефон ведомства на случай продолжения общения, с советом «зашифровать первые три цифры».

Клуб понемногу становился местом, куда можно прийти и хотелось прийти. В помещении сокрушены ветхие перегородки, убрана громоздкая печь. Появилась кое-какая мебель – столы, стулья, скамейки. Подключен газ. На стенах закрепили бра. Члены секций могут здесь собираться и общаться. Студия Горошевского, пока чердак на Чернышевского, 3, не был реконструирован, тоже занималась здесь репетициями, прозаик Петр Кожевников отрабатывал днем приемы восточной борьбы… Никто не вторгался в нашу мирную жизнь. Распространялись разговоры, что где-то под потолком вмонтирован «жучок», но это не стоило наших забот. У нас были другие враги – профессиональные: Коршунов много раз повторял, что КГБ литературой не занимается.

Андреев познакомил нас с рецензией на клубный сборник «Круг», который он составил. Эта рецензия дезавуировала не только творчество клубных авторов, но и его как составителя, что оказало большое влияние на наши дальнейшие отношения с куратором и заставило клуб несколько лет вести дипломатическую войну, от которой зависела судьба сборника и перспектива новых публикаций. В активе у нас был один козырь.

После «бульдозерной выставки», после волны послаблений и определенных гарантий, полученных независимыми художниками, не менее раздражающей власть стала проблема самиздата, которая казалась решаемой при условии его аполитичности. Ю. Андреев добросовестно указания выполнил. Забавны были его усилия превратить повесть Бориса Дышленко «Мясо» в произведение антиколониального смысла, в то время как его автор вымышленным государством метил в Страну Советов. Дышленко жаловался, что Андреев просит его заменить сосны пальмами и сменить пейзаж. Я говорил коллеге: «Соглашайся. Если в повести даже будут прыгать кенгуру, читатель поймет, что описываемый там порядок наш – советский». Несколько лет (!) решался вопрос, оставить повесть с пальмами в составе «Круга» или убрать. Убрали. И, казалось бы, спорить с составителем уже не о чем.

Но рецензент думал иначе. Сборник «Круг», составленный профессором ЛГУ, членом КПСС, рецензентом обкома КПСС, куратором клуба Ю. Андреевым, отдадим на суд Дмитрию Хренкову – редактору журнала «Нева». Приведем рецензию целиком, чтобы получить представление важного и ответственного деятеля о задачах советского искусства, о его границах, о его отношении к человеку. Итак:

«…речь пойдет о литературном сборнике, составленном из произведений людей, имеющих советский паспорт, скорее имитирующих чуждую нам идеологию, чем исповедующих ее. Конечно, эти люди тоже нуждаются в нашем внимании, должны быть окружены той атмосферой, которая не позволила бы множиться вредным микробам… Но это внимание отнюдь не может означать всепрощение, уступок, сдачу наших позиций, заигрывание с инакомыслящими, решившими собраться в одном подобном литературном объединении, кружке пишущих людей, якобы выражающих свое несогласие с проводимой в стране культурной политикой. Конечно, среди них есть заблуждающиеся и особо нуждающиеся в нашей помощи, тем более если люди способные. Тут затраты могут окупиться и не только вернут к активной общественной деятельности способных, но еще и покажут щедрость страны, ее готовность подать руку павшим или готовым упасть.

Наша советская жизнь дает много примеров, когда вдумчивая работа с инакомыслящими и инакодействующими приносила добрые плоды. Думаю, что и работа Ю. Андреева принесет их.