Нельзя отказать в способностях Н. Подольскому, написавшему „Замерзшие корабли“. Но путешествие поэта по пустынному городу и заброшенному дому возвращает нас к давно прочитанному из книг иных авторов. Своей философией, своей точкой зрения автор не располагает. Мы видим, что он может писать, но для чего? Неужели только для того, чтобы сказать: „Поэту была подарена редкая привилегия: два года житья в городе он почти не имел столкновений с людьми административными, с представителями закона и соседями, одним словом, с людьми, не обязательно поголовно злыми, но изгоняющими музу поэта далеко и надолго“… и все сразу превращается в литературщину.
Из одаренных прозаиков мне хотелось бы отметить П. Кожевникова. Однако с его „Двумя тетрадями“ согласиться невозможно. И не только потому, что все герои рассказа – ученики ПТУ – все время пьянствуют, развратничают, а потому, что непонятно, для чего все это написано. Что осуждается? Что проповедуется, каков идеал? Где выход? Увы, вопросы остаются без ответа. У автора была заманчивая идея высветлить Галю, показать в ней нечто возвышенное, не позволяющее опускаться до тех пьяных баб с тройными складками на животе, которые охотно раздеваются перед мальчиками, годящимися им в сыновья. Но где-то он побоялся, а не выйдет ли он за рамки тех мер и требований, которыми руководствуются его товарищи по „Кругу“, пошел на измену себе, своей боли, своего дарования. Жаль.
Из всей прозы идейных возражений не вызывает, пожалуй, лишь повесть „Прошлогодний снег“ Ф. Чирскова… Повесть Чирскова при надлежащей доработке может быть напечатана. Он человек способный, хотя странно забывчивый: именно поэтому повесть собой представляет сочетание повести и рассказа.
Стихотворный раздел сборника представляется более благополучным, хотя и там много вторичных, напоминающих переводы с чужих языков, излишне усложненных по форме стихотворений… Тяжкое впечатление оставляют стихи А. Драгомощенко „Великое однообразие любви“. Тут налицо желание ни слова просто не сказать. Трудно согласиться с автором, когда он видит в любовнице сестру. Куда ни шло бы это в лирических признаниях, а вот как с таким убеждением ложиться ему в постель?
Есть неплохие стихи у Нестеровского, Игнатовой и особенно у Шалыта. Из поэзии можно сделать сборник. Как? Дела издательства. Но это в принципе возможно.
…Статью „Эволюция самодеятельного искусства“ следует посмотреть специалисту. На мой взгляд, автор не прав, когда выдвигает лозунг „назад к примитиву“. Развитие искусства шло обратным путем: от примитива к классике. Мне показалось странным, что, перечисляя учеников профессора Осмеркина, автор забыл назвать самого талантливого из них – Е. Моисеенко.
…Сборник, если и возможно его существование, может появиться не потому, что авторы не приемлют наших идей, наш образ жизни, и не потому, что мы хотим кому-то за границей показать, что у нас, дескать, свобода слова. Враки! Мы хотим дать жилую площадь талантливым, может быть, мыслящим несколько иначе, чем многие, но талантливостью своей завоевавшим право выйти к читателю. Не перепевы западных бардов, не попытки с негодными средствами очернить советских людей, не нарочитые поделки, вроде „Игры с природой“, а живое слово, а мысль, а форма, пусть необычная, – вот что может дать сборнику право на существование. И никаких идейных уступок!
Я прекрасно понимаю, что запальчивость – не лучший советчик, что мог бы детально разобрать достоинства и недостатки представленных произведений. Видимо, это нужно делать в иной, действительно студийной обстановке. Но передо мной – не школьное сочинение, а авторы – не мальчики и девочки, которым так нужна благожелательность в начале пути. Речь идет о том, что может появиться книга, обращенная против меня, моих товарищей, погибших на войне, и тех, кто сегодня живет трудной жизнью, но верит в идеалы. Как же я могу сохранить спокойствие? Возможно, я с авторами говорил бы в другой тональности. Но рецензия адресована издательству, составителю.
И еще одно соображение. Под некоторыми текстами проставлены даты. Они говорят о том, что вещи написаны давно, может быть, до той работы, которую стал проводить Ю. Андреев. Так не стоит ли попросить новое?
А главное, не стоит ли порекомендовать действительно талантливым людям, того заслуживающим, обратиться в издательства и журналы? Не нужно возводить между ними и читателями искусственные барьеры. Это превратило бы законное раздражение из чувства просто в бетон, осознанный и непробиваемый. Тогда дело – труба. Тогда будет трудно помочь заблуждающимся».
