Но я решительно против заигрывания с теми, кто хочет поживиться на своем якобы неприятии советской власти, несогласии с принципами социалистической культуры.
Нетрудно представить огромность работы, которая была проделана при составлении сборника „Круг“. Но при всех благих намерениях составителя она не что иное, как попытка не понять, а отступить. Да, среди участников сборника есть, бесспорно, люди талантливые. Они нуждаются в поддержке. Приходится удивляться, почему в свое время не была напечатана статья Е. Игнатовой („Соблазны пошлости“) о творчестве А. Вознесенского40. Автор статьи чутко уловил противоречие в творчестве известного поэта, подметил опасные тенденции, ушел от той апологетичности, с которой наши критики вдруг сразу заговорили о действительно талантливом поэте, совершенно не заметив серьезных недостатков в его работе. Статья Игнатовой мне кажется наиболее сильной в сборнике – и среди прозы, и среди поэзии, и критики.
В сборнике напечатан В. Шалыт… это хорошие публицистические стихи… Можно назвать еще несколько авторов, которые по недоумению оказались в „Круге“. Они здоровые люди, не рядящиеся ни в какие одежды, которые могли бы на другом карнавале заставить кого-то поверить, что носители их, видите ли, с чем-то принципиально не согласны.
Но я не вижу основания для того, чтобы смешивать всех этих людей, способных и гримасничающих, в одной книге. Не нужно ли разделить
Ведь „Круг“ не просто еще один сборник, охватывающий почти все жанры литературы. Кто возражал бы против сборника участников литературных объединений по типу „Нарвская застава“? Там собираются единомышленники, объединенные совместной работой и т. п. Здесь – люди, пытающиеся прожить за счет ссор с советской властью…
По-моему, мы правильно сделаем, если начнем печатать отдельных участников „Круга“ в журналах и других сборниках, если проверим лучших из них и поможем стать твердо на ноги, но откажемся от широковещательной акции – издать их, чтобы преуменьшить опасность, которую они якобы (!) представляют.
Никакие ссылки на то, что советская власть гуманна, что, дескать, нужно показать Западу, что мы никого не преследуем за идеологию, не выдерживает критики. Так что затея с нынешним „Кругом“ кажется мне не только неправомерной, но и вредной.
…Игры в идеологию – вредные игры. Не к лицу они нам. Да и вряд ли можно от таких игр ждать что-нибудь путного. Вспомним тот факт, что в свое время Лениздат чуть ли не обязали выпустить сборник стихов В. Ширали, якобы для того, чтобы расколоть его единоверцев41. А на поверку Ширали оказался просто пьяницей и хулиганом, и издательству потом пришлось держать ответ перед московской милицией. Так и „Неве“ было предложено с той же целью напечатать несколько стихотворений В. Нестеровского. Мы уламывали его, отбирая из толстой пачки стихов лучшие, просили что-то в них исправить, а он, дыша винным перегаром, упорствовал и не скрывал, будто знает, что все равно будет напечатан, что редакция „получила указание“ и деваться ей некуда. Потом выяснилось, что „Нева“ просто перепечатала стихи Нестеровского, уже давно опубликованные в зарубежных изданиях.
Вот рассказ „Понедельник, 13 сентября“ В. Аксенова, которым открывается сборник. Думается, что рассказ написан человеком небездарным. Но его умение расходится с тем, что выходит из-под пера: нарочито оглупленные люди, атмосфера всеобщего пьянства и дурости, нежелание считаться с реалиями… Возможно, в каких-то отдельных положениях автор прав, во всяком случае, близок к истине, но совокупность деталей создает искривленную картину. Упор на лагерное прошлое – тоже попытка эпатировать читателя, а не доказать ему что-то.
О рассказе И. Адамацкого „Каникулы в августе“: рассказ написан про получеловеков, которые для чего-то женятся, дерутся, учатся, любят или играют в любовь… Вроде бы временами – и сколок жизни. Но для чего он сделан? Литература – штука активная… Адамацкий либо не хочет знать этого, либо думает провести нас.
Надо заметить, многие авторы прозаических произведений „Круга“ не очень высокого мнения о своем читателе. Он для них либо придурок, либо человек, ничего не знающий, слепой, не понимающий ни слов, ни формул. Его легко оплести, увести в иной мир, пусть выдуманный, скорее надуманный, ибо авторы сами не знают того, другого, мира. Так, мне кажется, думает Б. Улановская… Это не поток сознания, а попытка остановить мысль сумасшедшей. Да и само письмо, да простится это, больное, не человеческой болью, а автора, чем-то ущемленного, обиженного. В таком состоянии писать нельзя.
Повесть Б. Дышленко „Мясо“… маскировка не помогает автору. Игра со стеком и английская фамилия полковника в реалиях советской жизни сразу снимает налет ироничности, который мог бы послужить автору…
