История Клуба-81 полностью

Евгений Пазухин65 назвал рубеж 1950–1960-х годов годами «рождения культуры, если принять предшествующий период за ее смерть». Специфические различения литературы во времени он соотносит со спецификой литературных поколений – себя он относит к первому поколению новорожденной культуры: «Мы росли, как трава на выжженном месте», без рефлексии о культурных традициях. «Это было почти эсхатологическое мироощущение», «царило состояние младенческой эйфории». «Очень многие ощущали себя объектами и медиумами культурного откровения». «Эйфория 60-х годов постепенно сменилась в 70-е стремлением создать новую социальную структуру и религиозную культуру». Интеллигентская среда в 80-е годы представлялась Пазухину годами более строгих самооценок, а неофициальная культура – по своему характеру «сектантской». «Переход… к нормальной медленной культурной работе – то главное, что является достижением 80-х годов». «Ситуация дает совершенно новый стимул для консолидации, для свободного объединения, ориентированного на решение совместных проблем, главной из которой считаю восстановление разорванного в свое время Россией завета с Богом».

Виктор Антонов говорил о промежутке между «молнией» и «радугой». Смысл происходившего в 70-е годы Антонов видит «вполне определенный: пробуждение общественного независимого самосознания… В это время возродилось культурное движение, на этой волне оно и выросло, здесь возникла независимая общественная мысль, которая и привела людей сейчас сюда, в клуб». Но Антонов эту эволюцию считает негативной, она привела «к опустошающему цинизму и безнадежности теперешнего времени, когда большинство народа не верит в высокие слова и обещания… Такая же эволюция произошла и в неофициальном сознании… Никаких новых идей, новых форм, никаких исканий – то есть период стагнации и пассивности…» Но есть «определенная тяга к почве, к поискам того, что было утеряно… Неофициальная культура восстанавливает Серебряный век… и до сих пор не может его преодолеть…». «Возникает порочный круг, из которого должен быть найден выход». Но найти не может, потому что это «дряблая и неопределенная культура, основанная на комплексе „лишнего человека“, на чеховской печали и тоске… что не позволяет неофициальной культуре сделаться самостоятельной».

Характеристика Антоновым «семидесятых» крайне обеднена, а главное – он не заметил расширение открытого сопротивления тоталитарному режиму и роли личной свободы в становлении новой культуры.

Виктор Кривулин, известный своим полемическим характером, посчитал сопоставление выбранных периодов преждевременным и нецелесообразным. «Мы вступили в такую эпоху, когда утрачено не только историческое самосознание, но сознание истории как субъекта осмысления. Мы – люди в принципиально другом, внеисторическом измерении. В этом случае понятие поколения как бы снимается, как снимается оно при размышлении о средневековой культуре… Темп нашего движения приближается сейчас к средневековому». «Я не вижу различий еще и потому, что мы просто не понимаем, что такое человек 60-х годов и человек 80-х». Поэт говорил от коллективного мы, в то время как каждый выступающий высказывал собственное мнение, – именно индивидуализация идейных и эстетических позиций и позволила А. Кобаку и Б. Останину назвать 1980-е «периодом радуги».

Эта импровизация поэта о внеисторическом существовании своих современников буквально накануне бурных лет перестройки показывает, что индивид, ведущий приватную жизнь, действительно не может стать «субъектом осмысления истории». В дискуссии он назвал публикацию сборника «Круг» «отступлением» и «предательством».

Выступление поэта, прозаика и редактора машинописного «Митиного журнала» Дмитрия Волчека было интересным как выражение протестного молодежного сознания – себя он представил «человеком 80-х годов», – оно, как правило, формируется не на основе серьезного жизненного опыта, изучения и т. п., – а на… принципиальном незнании. «Все время идет стремление к обобщению, в течение второго или третьего десятилетия идет разговор о каком-то культурном движении, орелигиозном возрождении, осоветской и неофициальной литературе». Поколения, считает Волчек, не обладают уникальностью. «Ничего нового, все уже было. Нет никакого объединяющего начала». Но есть мода. Поколения, вступающие в самостоятельную жизнь, ориентируются по чувственному опыту и эмоциональным оценкам.

Игорь Адамацкий – автор социально-психологических повестей и романов – предложил различать в литературном творчестве произведения этические, решающие проблемы добра и зла: «высшая нравственность – когда человек жертвует собой в пользу общества», и эстетические – поставляющие произведения развлекательные.