«Народ русский, соединенный с княжеством литовским, потом с королевством польским, никогда не был завоеван сими державами, не раболепствовал оным, но как союзный, единоплеменный, от одного корня славянского происшедший, добровольно соединился на одиноких и равных с ними правах и преимуществах, договорами и пактами торжественно утвержденных, в хранении которых клялись, при коронациях своих, пред Богом, держащим в Деснице Своей вселенную и её царей и царства, помазанники Божии, светлейшие короли польские и Ваше Королевское Величество. Народ сей в смутное время вспомоществовал всегда Литве и Польше; воинство русское удивило вселенную мужественными подвигами во бранях при обороне и защищении королевства, и кто из соседних языков устоял против малороссиян? Загляни, наяснейший король, в хроники отечественные: они поведают тебе славу нашу. Вопроси старцев своих: они возвестят колико потоков крови пролито россиянами за целость державы польской, сколько тысячей воинов пало на ратных полях за выгоды её. Но враг, ненавидящий добро, из ада исшедший, возмутил священное согласие на гибель общую: вельможи польские, сии магнаты правления, завидуя имуществам нашим, по́том и кровию стяжанным, подучаемые духовенством, мешающимся в дела посторонния, мирския, склонили тебя, отца нашего милостивого, не допускать малороссиян до гетманского избрания, возмущать насильным обращением в унию. Претерпеваемые ими бедствия не отдалили нас от обязанностей: мы, избрав гетмана, по правам своим, повергаем его и самих себя под милостивый покров Твой, король найяснейший! Подтверди выбор, преимущества наши: да пролием снова кровь за честь и славу народов, тобою управляемых!»
Но король пренебрег обращением столь ничтожного ватажка и ответил назначением коронного гетмана Замойского и поспольного гетмана Жолкевского для «окончательного» уничтожения козаков. Эта «окончательность» была не первою и не последнею. Поганые запорожцы росли, как грибы и все вновь и вновь досаждали славным панам.
Войска Наливайки и Жолкевского сошлись у Белой Церкви. У Наливайки стояли, три белых хоругви с крестами и с надписью: «Мир христианству, а на зачинщика Бог и Его крест». Поляки поставили три виселицы с висевшими на них малороссийскими старшинами и с надписью: «кара бунтовцов». Произошла битва. Семь часов она длилась. Жолкевский бежал, оставив на месте тысячи убитых. Козаки остались славными победителями. Однако, и козакам не везло. Находясь под Лубнами, они не могли получить помощи. Жолкевский начал переговоры и «обещал амнистию под условием, что козацкое войско выдаст предводителей, артилерию, казну и разойдется по домам. Козаки исполнили это требование, — но тогда польское войско вероломно напало на них и множество народа перерезало». (Грушевский).
Наливайко, по одним, был зажарен в медном быке на старом месте в Варшаве, а по другим — четвертован и части тела разосланы по Польше для назидания.
Сама Лубенская бойня разоруженных и беззащитных козаков достойна лютости польских братьев христиан и католиков и предводителя Жолкевского, обещавшего амнистию…
Перебивши безоружных, поляки принялись за расправу и с теми, кто сидел дома и не участвовал в походе.
Вот как описывают расправу поляков с козаками и русскими:
