Днем с грехом пополам удавалось держаться, но ночью натиск усиливался так, что я стала просыпаться с криком — такой ужас вселяли в меня сверкающие теперь дикой злостью красные глаза. Демон явно был недоволен моими дневными успехами, и этот факт немного окрылял. Когда я с истошным воплем подскочила первый раз, к счастью, Мира и Сали не проснулись, а дальше Фаррел начал ставить на меня Полог Неприметности, и я уже никому не мешала. Кроме самой себя, разумеется.
Но все же, в один прекрасный день, когда я направилась в кустики, за мной увязалась Мира. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем в дни нашего первого знакомства. По моему примеру подруги с помощью палочек Ла Эдона заказали себе кожаные костюмы в стиле, напоминающим стимпанк. Сали выбрала удлиненный жакет любимого красного цвета (хорошо хоть брюки и плащ при этом были черными), а Мира — синего.
Девчонки чуть не запищали, когда увидели, как стильно и красиво можно одеваться, будучи в брюках, но при этом с верхом в виде «почти платья».
— Вита, что он тебе сказал? — остановилась девушка, и требовательно уставилась на меня своими черными глазами.
— Кто? — не поняла я.
— Фаррел, кто же еще? С тех пор, как вы сходили вместе за хворостом, пропав чуть ли не на весь вечер, ты сама не своя. Что происходит?
Да, дилемма… Мы с магом решили не посвящать девочек в мои проблемы, но не обговорили, как отвечать на подобные прямые вопросы. Спроси меня Сали, я бы отшутилась, да и все. С Мирой этот вариант не работал. Она смотрела очень серьезно и явно приготовилась выбить правду любым способом. Я подумала-подумала, и решила признаться. В конце концов, в Певунах я получила от нее немало полезной информации, вдруг и сейчас чем-то поможет?
— Кажется, за мной охотится Джодок.
Реакция Миры превзошла все ожидания. Она побелела, как мел, и вздрогнув всем телом, вдруг зашаталась, как пьяная.
— Мира, тебе нехорошо? — всполошилась я, бросаясь к подруге, но она отвела мою руку.
— Нет-нет, сейчас пройдет, — Мира оперлась спиной о ближайшее дерево, — но как ты об этом узнала?
— Фаррел сказал. И мне снится сон, в котором демон идет за мной.
— Вита! — Мира немного повысила голос, — почему ты так ему доверяешь?
Этот вопрос ввел меня в ступор. Разве Мира сама не общалась с ним, как с другом, я уже не говорю о флирте, которым они с Сали время от времени продолжали заниматься, несмотря на явный игнор со стороны мага. Может быть, это банальная ревность? Я и сама не знала, чем мотивировано мое доверие к Фаррелу, поэтому промолчала, всем видом намекая, что жду объяснений.
— Ведь мы не знаем, кто он такой на самом деле! — тут же продолжила девушка, — Например, ты уверена, что это действительно Пират? А может быть он сам наводит на тебя плохие сны? Зачем он потащил нас в Кембре? И как демон нас увидел, если мы действительно были под Пологом Неприметности? Это практически невозможно, если только сам Фаррел не приоткрыл для него завесу!
Мира не кричала, но бросая эти фразы, будто вколачивала огромные гвозди в невидимый гроб, что невероятно напрягало, мне стало больно, причем больно почти физически. Я ни разу до сих пор не видела подругу в таком состоянии, и честно говоря, не хотела бы увидеть снова.
Кто бы спорил, Фаррел — действительно темная лошадка. Но еще… Я вдруг поняла, что не особенно задумывалась над тем, стоит ли доверять самой Мире. И если на то пошло, то и Сали. Да-да, Сали, которая кажется не более, чем глупой, сексуально озабоченной девчонкой. В течение года мы втроем бок о бок работали в таверне Гран и Валтасара, однако по-настоящему близкими подругами не были. Общались, помогали друг другу по работе, но не более.
И, — меня вдруг будто током ударило, — ведь если бы их не было со мной в тот памятный день, или вернее, памятную ночь, разбойникам не удалось бы войти в таверну, убить семью трактирщиков и вынести их добро. Кроме того — именно убийство Гран освободило меня от рабства. Не для того ли был провернут грабеж? Или это у меня вдруг ЧСВ* стало зашкаливать, и выросла корона невероятных размеров?
(* ЧСВ — чувство собственной важности)
Тут мне и самой стало нехорошо, руки заледенели, на лоб выступила испарина. Девушка заметила эти перемены и бросилась ко мне, явно обеспокоенная, но я быстро ответила почти ее словами:
— Все в порядке, сейчас пройдет.
А сама лихорадочно соображала, как теперь вести себя с человеком, про которого появились подобные, мягко говоря, неприятные подозрения. С одной стороны, хотелось расставить все точки над «и», с другой — ее мотивы и цели мне непонятны, и я совершенно не умею различать, правду говорит человек или нет. Вряд ли получится разобраться, искренне ли Мира ответит на заданные вопросы, ведь опасения не совсем беспочвенны…
