Современники писали, что первоначально люди в основном сидели, многие выпивали. К вечеру 17 мая количество людей стало нарастать. В результате находившиеся в центре толпы люди вынуждены были вставать. Постепенно встали все. В центре началась дикая давка. Как позднее установило следствие, выдыхаемый людьми углекислый газ стал создавать некую подушку в виде слоя примерно полметра толщиной. Ночь была достаточно теплая (25 градусов), и людям стало не хватать кислорода. Многие получали солнечный удар. Людям становилось плохо, но выйти из толпы они не могли. Позднее, при осмотре, выяснилось, что затоптаны были в основном уже умершие. Всего погибло 1389 человек[94].
Поскольку за порядок отвечала в первую очередь полиция, то и в народе, и при дворе стали говорить об ответственности Власовского за произошедшее. Впрочем, московский обер-полицмейстер немедленно заявил, что раз за раздачу подарков отвечало Министерство двора, то оно же отвечало за поддержание порядка на поле. При этом Власовский предпочел не вспоминать, что во всех инструкциях для сотрудников полиции, наряду с прочими, была указана и обязанность поддерживать порядок во время праздников, церковных обрядов и других ситуаций, вызывающих появление большого количества людей.
Великий князь Сергей Александрович взял своего протеже под защиту и поддержал версию о виновности Министерства двора. Но, разумеется, гибель огромного количества людей не могла остаться без расследования. Его возглавил московский судебный следователь Кайзер. Он собрал необходимую информацию и затем предоставил ее своему руководству, то есть министру юстиции Н. В. Муравьеву, близкому к великому князю Сергею Александровичу.
Муравьев предложил изъять дело из рассмотрения суда и рассмотреть его на Совете министров, не доводя дело до открытого судебного слушания. При этом он тоже полагал, что ответственность за трагедию лежит на Министерстве двора, отвечавшем за организацию коронации. Но за министра двора, графа И. Л. Воронцова-Дашкова, вступилась императрица-мать. Таким образом, расследование дела стало частью придворных интриг.
В качестве независимого эксперта император привлек графа К. И. Палена, бывшего министра юстиции. В своем докладе граф справедливо констатировал, что Власовский виновен «в бездействии власти, имевшем важные последствия»[95], и потребовал передачи московского обер-полицмейстера под суд. Согласно неписаным законам того времени, это должно было привести к отставке великого князя. Но против последнего выступили все родные дяди императора, которые пригрозили, что в этом случае тоже уйдут в отставку.
В результате суда не было, и Власовский был уволен по приказу царя. Единственное, что можно сказать в его оправдание: в составе московской полиции просто не было подразделений, предназначенных для поддержания порядка во время столь многолюдных собраний. Все сотрудники полиции были приписаны к различным участкам. В распоряжении начальников участка были только 5–10 городовых, только что отстоявших смену на посту. Этого было достаточно, чтобы справиться с отдельными нарушителями, даже с небольшой группой людей, но не более того. Формально существовал еще резерв полиции, но это была учебная часть, состоявшая из новобранцев.
В то же время существовала весьма распространенная практика вызова войск для поддержания порядка. Достаточно сказать, что во время предыдущей коронации Александра III А. А. Козловым было налажено весьма эффективное сотрудничество органов правопорядка и армии. Но во время коронации Николая II этого сделано не было.
Сам А. А. Власовский считал, что полиция должна была в первую очередь защищать власть и ее представителей, даже не думая об интересах граждан. До самой смерти он так и не понял, а возможно, не захотел понять причины своей отставки.
Отказ властей от открытого расследования этой трагедии был воспринят обществом как преступное безразличие к пострадавшим. Оно нанесло серьезнейший удар по авторитету молодого монарха и его дяди, получившего прозвище «князь Ходынский».
Ходынская трагедия ярко продемонстрировала, что традиционная организация полиции не эффективна при «столкновении» со значительными массами людей. В условиях отказа от открытого обсуждения и расследования трагедии эта проблема так и остались нерешенной.
