– Финансирования нам хватает, а за подбор кадров отвечаю лично я и никто более. Когда мне понадобился помощник, я заявил об этом в надлежащие органы и дал объявление в газету. Помощник найден, а значит, персонал полностью укомплектован. Вы все поймете, не бегите впереди паровоза. А сейчас, ступайте, переодевайтесь, выбирайте кабинет и заходите ко мне на разговор. И распишитесь у Феллиссы в журнале, когда она придет, – с этими словами он отвернулся и пошел в сторону лестницы, с видом, будто меня здесь и не было, а я просто остался смотреть ему в спину. Это определенно самая неординарная личность из всех, кого я видел на своем веку. Я знавал ярких, безбашенных и веселых представителей всевозможных субкультур, умных и собранных прилежных студентов, музыкантов, поэтов, математиков и даже одного космонавта. Все до одного, они желали казаться лучше и необычнее всех остальных, и все недотягивали до установленной самим себе же планки. Невилл Кроссман не старался показать себя ни с лучшей, ни с худшей стороны. Я вообще не понимал, чего он действительно желает, каких целей преследует, что за мысли роятся в его голове. Так я и стоял, погруженный, как всегда, в раздумья, пока он не скрылся во врачебном коридоре. Только после этого, я несмело, двинулся следом.
Что ж, приступим. Белый халат я еще не носил, уберегла судьба. Попробуем. Я без проблем отыскал нужную мне дверь, и, воспользовавшись ключом, попал внутрь. В тесной маленькой комнатке в свете одной лампочки показались всевозможные предметы хозяйственного назначения: пара металлических ведер, швабра, совок с веником, и куча разнообразных перчаток, тряпок и губок, а так же здоровый набор моющих средств. На стене расположились в два ряда маленькие крючки, на которых висели два белых медицинских халата. Я выбрал тот, что побольше и натянул его на себя.
Закрыв за собой дверь, я еще раз посмотрел на помещение вокруг себя. По четыре комнаты с каждой стороны, одна занята. Мне, в принципе, было без разницы, но воспоминания об общежитии, в котором мне не посчастливилось оказаться в студенческие годы, напрочь оттолкнула желание иметь соседа через стену. Поэтому я выбрал соседний от гардероба кабинет, подальше от Кроссмана.
Он оказался намного просторнее, чем обиталище доктора, да и убранство было побогаче. У покрытой краской темно-алого цвета стены расположился обтянутый зеленой атласной тканью диван, напротив которого стоял длинный рабочий деревянный стол вместе с высоким стулом, очевидно, из того же набора. Шкафов не было, что огорчало, зато напротив широкого окна висела большая, во всю стену, явно старая картина эротического содержания. Вальяжно раскинувшая на простынях девица, окруженная различными фруктами, смотрела прямо на меня, как бы я не перемещался. Когда-то я читал о таком художественном приеме. Надеюсь, здесь не бывал ни один из пациентов данного заведения, ведь, без сомнения, эта барышня являлась бы им в ночных параноидальных кошмарах. В принципе, можно жить. Если честно, я не очень-то понимал, зачем мне здесь нужен свой собственный угол, ведь, судя по вчерашней речи Невилла, я должен буду практически всегда находиться рядом с ним. Кстати о докторе, он ведь, наверное, уже заждался.
Я зашел в полуоткрытую дверь его кабинета. Доктор, казалось, даже не заметил моего появления. Он вытянулся в кресле и увлеченно листал какую-то толстую книгу. Лишь после того, как я смущенно покашлял, Кроссман поднял на меня глаза, и отложив чтиво, проговорил:
– Садись, я расскажу тебе, что да как.
Я плюхнулся напротив него и, поправив рукава и ворот не лишком удобного халата, приготовился слушать. Но вместо ожидаемых мною инструкций, он вдруг задал вопрос, который я не ожидал услышать:
– Крис, вы курите?
Что мне надо было ответить? Во всем мире курение не то, что не поощрялось, во многих случаях вообще наказывалось. Так, например, я знал, что сотрудникам медицинских заведений запрещалось курить во время рабочего дня, а за уличение в этом частенько шло увольнение. Соврать? Но скорее всего мои вещи напрочь пропахли табаком. Сказать правду? Что за этим последует? И, вообще с чего такой вопрос? Если он почувствовал запах табака и хочет наложить на меня за это какие-либо санкции, то почему сейчас? Ведь он, скорее всего, заметил его еще вчера… Как бы то ни было, есть ли у меня возможность обмануть опытного, а Кроссман – без сомнения опытный, психиатра? А вот оно что. Скорее всего, он хочет проверить мою честность.
– Да, курю, – собравшись с мыслями, ответил я.
