В большинстве случаях творцами паранауки являются отдельные энтузиасты, не имеющие академического статуса, а зачастую и высшего образования. Но иногда ею увлекаются и профессиональные исследователи, достигшие реальных и значительных успехов в других областях. Вспомним, в частности, Жана Батиста Ламарка (1744–1829), пытавшегося реанимировать архаические представления о флогистоне и о самозарождении живых организмов.
Яркими примеров паранауки являются созданная Трофимом Денисовичем Лысенко (1898–1976) и Исаем Израилевичем Презентом (1902–1969) «мичуринская генетика», представления Ольги Борисовны Лепешинской (1871–1963) о порождении клеток неклеточным «живым веществом», представления о биополях, Новое учение о языке Николая Яковлевича Марра (1865–1934) и т. д. и т. п.
Наверное, энтузиастам паранауки нужно дать возможность проводить свои исследования и даже умеренно финансировать их. Дешевле обойдется. Как говорил в одном произведении Большой босс мафии
Выдающийся отечественный физик Петр Леонидович Капица (1894–1984) писал:
Впрочем, несомненная польза от паранауки все-таки есть: она показывает массе исследователей отрицательный пример и тем удерживает людей науки от посещающих их время от времени соблазнов. Как хорошо известно, постоянное лицезрение греха и возмущение увиденным является наилучшим способом воспитания праведности.
Для поощрения исследователей, работающих в сфере не вполне традиционной науки, в 1991 году математиком Марком Абрахамсом была учреждена Игнобелевская (Шнобелевская) премия, присуждаемая за наиболее смешной научный результат. Единственным исследователем, удостоенным как Игнобелевской, так и Нобелевской премии был российский физик Андрей Константинович Гейм (род. 1958).
Вопросы:
**. Приведите примеры паранаучных достижений.
Вопросы для любителей подумать:
**. Приведите примеры исследований, достойных выдвижения на соискание Игнобелевской премии.
**. Согласны ли Вы с точкой зрения, согласно которой созерцание греха способствует воспитанию праведности? Попробуйте подтвердить свою точку зрения историческими примерами.
По крайней мере в Средневековой Европе наука зародилась в монастырях и, чуть позже, в университетах. Большинство первых исследователей были служителями культа. Конкретные имена и фамилии таких исследователей читатель может найти в соответствующих главах настоящей книги.
Служители культа активно занимались наукой и в более поздние времена. Так, создателем генетики был настоятель монастыря Святого Фомы в городе Брюнне (ныне Брно, Чехословакия) отец Иоганн Грегор Мендель (1822–1884). Священнослужителями Римско-католической церкви были также один из создателей астрофизики Анджело Секки (1818–1878) и выдающийся антрополог Пьер Тейяр де Шарден (1881–1955).
И в то же время отношения между наукой и религией, в особенности христианской, были достаточно сложными. Религия не является принципиальным противником научного изучения природы, однако весьма болезненно реагирует, когда из научных исследований делаются выводы, не вполне согласующимися с тем, что говорится в её священных книгах.
Так, в XVI–XVII веках католическая церковь активно боролась против гелиоцентрической системы мира, предложенной Николаем Коперником (1473–1543) и ряда других новых астрономических идей. Эта борьба не ограничивалась чисто идейным противостоянием: многие исследователи подвергались достаточно жестким преследованиям. А Джордано Бруно (1548–1600), проповедовавший идеи о множественности миров, был даже сожжен на костре. Чему, впрочем, способствовали не только его научные взгляды, но и его утверждения о том, что все монахи – ослы.
По-видимому, за позицией католической церкви стояло не только стремление защитить авторитет Священного Писания, но и реакция обыденного сознания на новую картину мира. Среднему человеку было психологически трудно принять представления о том, что Земля, на которой он живет, является лишь маленькой уголком огромной Вселенной. Жить в таком мире обычному человеку было явно некомфортно. И католическая церковь пыталась как-то защитить его душевный комфорт.
