– Как ты относишься к нашему малышу? – с укором сказал Левин и двумя руками, словно воробушка, взял ладонь молодой женщины.
Она ощущала приятную истому и умиротворенность, которой не испытывала уже давно. Ее сердце затрепыхалось. Плод зашевелился и она, слегка поморщившись, погладила живот. Это заметил Левин.
– Ты не устала? Может, я тебя провожу домой?
– Я не хочу домой. Я с тобой хочу оставаться.
– Ты же сама понимаешь, что пока этого делать нельзя. Мы же взрослые люди. Ты замужем. Надо тебе развестись, в конце концов, имущество поделить.
– Мне от него ничего не нужно. Пусть подавится своими деньгами.
– Но ей-богу, Надя. Ты мыслишь, как ребенок. Но вдруг что со мной случится, как ты будешь жить без кола без двора? А так поделишь имущество. Квартиру, может, отсудишь или, на худой конец, денег с него срубишь. Пусть с ребенком делится, негодяй! – Левин кивнул на живот. – С паршивой овцы – шерсти клок, и то хорошо.
– Так ты его не знаешь, он же такой жадный, за копейку удавится. У него адвокаты знаешь какие? Нет, не даст он мне ничего.
– Давай тогда пойдем по-другому. Обчистим его.
– Как это обчистим? – удивилась Надежда.
– Вот где он, по-твоему, деньги хранит? Деньги и ценности?
– Наверное, в офисе.
– Давай этот офис и обчистим. Я как сотрудник ФСБ, имею в своем арсенале несколько приемчиков. Приходилось по службе красть документы из стальных сейфов наших фигурантов.
– А не страшно? – Надя от ужаса округлила глаза.
– Страшно бывает только первый раз. Потом привыкаешь. Возьмем из его офиса половину денег и уедем из этого города куда подальше.
– А куда подальше?
– За границу, например. Мне должны скоро дать направление в Англию. Хочешь в Англию?
– Далеко, – вздохнула Надя.
– А хочешь, я откажусь? Попрошусь в другую страну.
– Мне так нравятся индийские фильмы. В Индию ты можешь поехать?
– Какой вопрос! В Индию так в Индию. Но сначала ты здесь родишь.
– Я к маме поеду рожать, в Муром. Отвезешь меня?
– Конечно, солнышко, отвезу, а потом родишь, заберу с ребенком. Сразу вместе поедем в Индию: я, ты, и наш малыш, – Левин перегнулся через стол и поцеловал женщину в лоб.
– Андрей, моя мама моего мужа ни разу не видела. Ты можешь назваться моим мужем. Больно не хочется ее расстраивать.
– Да, конечно, назовусь. Я же не буду далек от истины. Муж я тебе. Самый настоящий муж. Давай, попробуй завтра, найди ключи от офиса мужа, кабинета и сейфа. Найдешь, мне позвонишь. Я умею делать слепки. Обчистим твоего мужа и уедем к твоей матери в Муром.
Скрипка перестала играть. В дальнем конце зала кто-то захлопал в ладоши. Девушка сделала реверанс и удалилась. Бармен включил музыкальный центр, и танцзал наполнился тихой, умиротворяющей музыкой. К столику подошел официант с подносом и поставил на стол салаты, рюмку коньяка и бокал с морковным соком.
– Приятного аппетита, – сказал он и ретировался. Левин поднял рюмку и произнес:
– За нашу неземную любовь.
– За любовь, – повторила Надежда и чокнулась с ним стаканом с морковным соком.
Левин вставил ключ в прорезь замка и открыл дверь. Включать свет в приемной мужа Надежды он не стал. Светя себе фонариком, отворил вторую дверь и проник в кабинет. Он подошел к окну и выглянул наружу. Снова пошел мокрый, хлопьями, снег. Нахохлившийся сторож совершал обход территории. Он опустил светонепроницаемые экраны, а затем, нажав клавишу электрического выключателя, с любопытством осмотрелся. Подвесной потолок с вмонтированными светильниками, белые стены, темная мебель. В кабинете царил идеальный порядок, из которого следовало, что хозяин очень щепетилен к чистоте. Массивный черный стол подчеркивал его социальное положение. На столе пятном маячил красный ноутбук марки «тошиба» и гранитный канцелярский прибор с ручками и карандашами. Ничего лишнего. Лишь толстый ковер на полу и картина на голой стене, скрывающая встроенный сейф, о котором так подробно рассказала Надежда. «Чистоплюй», – усмехнулся про себя Левин.
Первым делом он занялся столом. Попробовал выдвинуть ящики. Один, второй, третий. Они не поддавались. Ключей к ним в связке, изготовленной друзьями Быка, не было. Да и сразу о них речь не шла. Надежда принесла все то, о чем он ее просил: ключ от приемной, кабинета и сейфа. Всего три ключа.
Левин сел в кожаное кресло и осмотрелся. В кабинете все было именно таким, каким обрисовала его Надежда, если, конечно, не считать замков на ящиках стола. Скорее всего, она и не подозревала, что они запираются.
Поковырявшись в сумке, он извлек массивную отвертку. Постучал ею о ладонь, проверяя на прочность неизвестно что. В действительности он раздумывал: если поломать замки, то уже утром о краже будут знать практически все сотрудники и милиция, если этого не делать, тогда неизвестно, когда обнаружится пропажа денег и ценностей, скрывающихся в потайном сейфе, а следовательно, появится время для маневра.
