Тот, кто храпит, засыпает первым. Первым заснуть я не успел, поэтому пришлось заняться уже привычным делом: открыть свой любимый дневник и записать кое-какие мысли – вполне достойная замена примитивному давлению ухом на подушку. Но я лукавлю: усталость медведем наваливается на плечи, закрываю глаза и… ничего. Вначале я думал, что едва доберусь до гостиницы, то сразу упаду на кровать и забудусь, как-никак сутки без сна. Но не тут-то было, меня снова охватил охотничий азарт – верный спутник тривиальной бессонницы. Есть расхожее мнение, что в каждом из нас живет дикий зверь, который до поры до времени ничем себя не выдает. Зверь бывает разным: то свиньей, то кроликом, а то и бараном. Сейчас я чувствую в себе волка, идущего за добычей по следу. О каком отдыхе может идти речь? Зверь вырвался наружу. Он бежит, щетинясь, оголяя клыки и демонстрируя когти. Он бежит, чтобы догнать дичь и утолить жажду кровью. Сколько он будет бежать, сутки, двое или трое, ему уже безразлично. Цель – все, остальное, как говорят радикалы, «ничто»! Как приятно идти по едва видимому следу, выслеживать, преследовать и стремительным прыжком прижать к земле самую хитрую, изворотливую и опасную на свете дичь. И неважно, кто она: обнаглевший высокопоставленный чиновник, перепутавший свой карман с государственным; контрабандист, наладивший поток в страну и заграницу наркотиков и оружия; террорист, пытающийся привлечь к себе внимание, или шпион, тащивший за кордон государственные секреты, – дичь, она и в Африке дичь! Это понимают фанаты-опера. Жалко только, что с каждым годом их становится все меньше и меньше. Теснят бюрократы и крючкотворы… Жаль!
Забавная штука время. Три часа на сон, пожалуй, маловато, а вот десять минут для того, чтобы из недоспавшего, взлохмаченного, небритого мужика превратиться в подтянутого начальника районного отделения УФСБ подполковника Калинина Андрея Юрьевича вполне достаточно.
Некоторые считают, что успех приходит к тем, кто рано встает. Хм, слишком банально. Успех приходит к тем, кто встает в хорошем настроении. У Калинина было великолепное расположение духа, несмотря на то что всю ночь его пытались испортить младшие коллеги, которые прямо-таки устроили соревнование по храпу. Победил сильнейший. Кто он, неважно.
В этот утренний час Москва еще не проснулась, дороги были пустые, не считая автотранспорта коммунальщиков, подбирающих с бровок остатки серого снега. Шоссейка мягко ложилась под колеса белой «газели». За лобовым стеклом разрасталась Москва, особенно это стало заметно за большой кольцевой. Там она обрастала аппендиксами элитных поселков, так называемого малоэтажного строительства. Хотя произнести слово «малоэтажное» как-то язык не поворачивался. Каждый из мелькавших по обе стороны дороги особняков стоил примерно столько, сколько небольшой замок где-нибудь во Франции, на берегу лазурного моря. Да и размеры этих домиков далеки от скромных.
Ближе к Владимиру машину стало лихорадить. Она то нежно урчала, то словно взбесившаяся собака гавкала и кидалась из стороны в сторону, и в конце концов, как подбитая на Курской дуге «тридцатьчетверка», несколько раз дернулась, задымила, замолчала, по инерции прокатилась пару сотен метров и встала на прикол.
– Приплыли! – озадаченно прошептал Калинин и посмотрел на Рудакова. Тот побледнел. – Что там, Женя?
– По-моему движок стуканул, Андрей Юрьевич, – ответил прапорщик и вылез из кабины.
Калинин последовал за ним. Остальные не остались в стороне, любопытство взяло свое, и через минуту все как один сгрудились у открытого капота, из-под которого валил густой дым.
– Товарищ прапорщик, что там? – спросил Грузин, пробиваясь в первый ряд.
– Приплыли!
– Чего, не понял?
– Приплыли, говорю, товарищ майор.
– Вот за что я люблю русский язык, так за его красоту и лаконичность. Одним словом можно объяснить сущность любого явления, – заметил Калинин. – Ты Евгений Юрьевич, конкретизируй.
– А что, Андрей Юрьевич, конкретизировать, как и предполагал, движок полетел.
– И что, починить его нельзя?
– Гипотетически можно. Но для этого нужно снять, разобрать, кое-какие детали вытащить и выбросить на хрен, найти новые, вставить, собрать движок, поставить на место, завести и поехать туда, – Рудаков показал направление в сторону древнего Мурома, благо синяя дорожная табличка четко указывала расстояние до него: 120 километров. Офицеры проследовали взглядом за рукой прапорщика, словно хотели там разглядеть его мощные крепостные стены и Левина, прячущего за ними. Но все, что они увидели, так это крутой поворот совершенно безлюдной дороги и припорошенный снегом голый лес. – Но для этого нужны условия и недостающие детали.
– Да где же нам их взять? – ужаснулся Грузин.
Рудаков молча пожал плечами, вынул пачку сигарет и закурил.
– Что ты молчишь? Процессуальные сроки идут. Ты хоть знаешь, что такое процессуальные сроки? Это тебе не хухры-мухры. За это по головке не поглядят.
