– Тогда и в оперативной работе проблем не будет. От живого созерцания к абстрактному мышлению, а от него к практике. Таков диалектический путь познания, познания объективной реальности. Тоже что-то еще помню. Короче, Склифосовский, ты мне мозги не дури. Меня никто не учил. Жизнь научила. И тебя научит. А я, наверное, на дембель подамся. А ты служи! Кто-то же должен наше государство защищать, ловко орудуя щитом и мечом?
– Должен, – согласился лейтенант и тяжело вздохнул.
– Что ты, Саша, вздыхаешь?
– Жалко, – ответил новобранец и уткнулся в монитор.
В последнее время, когда на улице становилось темно, а жена устало располагалась у телевизора и дремала, я садился за обеденный стол, клал на него тетрадь и писал. Неожиданно для самого себя я понял, что это занятие мне понравилось. Наконец-то можно не кривить душой, а честно и открыто высказать себе все, что накипело за день.
Целую неделю я работал над своим «дембельским аккордом», разрабатывал одну преступную группу, которая позарилась на чужое имущество и, возомнив себя невесть кем, убила всю семью одного л-ского предпринимателя. Лишила жизни трех человек! На первый взгляд, убийцы – люди благополучные. Ну чего не хватало сотруднику милиции и известным в городе ювелирам? Но нет, они взяли на себя функции Творца, и просто так, ни с того ни с сего убили не весть какого бизнесмена, его жену и малолетнего сына. Вначале зверски пытали их, а потом просто застрелили. Как оказалось, навар был небольшим. Каждый из них без особого труда мог в течение недели заработать и больше денег. Я до сих пор не понимаю их истинного мотива, да и они – вряд ли.
Целую неделю, пока я работал над этим делом, меня преследовало странное чувство, будто время может остановиться, а потом потечь в какую-то новую сторону. Я понимал, что эти ощущения связаны с моим выбором, которому я радовался и жалел одновременно. Все же больше жалел… Когда у тебя спорится работа и ты не можешь дождаться утра, чтобы как можно скорее попасть в свою стихию, это, наверное, нормально.
Утром, перед самой операцией, меня вызвал к себе генерал. Я тогда подумал, что это насчет моего рапорта, ведь время уже поджимало. По уставу начальник в течение десяти дней обязан дать ответ военнослужащему на его письменное обращение. Неделя прошла…
Дорога из отдела до приемной генерала не заняла много времени. До этого момента меня никогда не беспокоили встречи с руководителями такого ранга. Подумаешь, генерал! А вот сегодня неожиданно появилось наивно-детское волнение. А как же, решается не чья-то, а моя судьба!
Наш начальник управления генерал-майор Крючков Владимир Васильевич всего как месяц прибыл в Н-ск из Ленинградской области, что, в общем, и не удивительно с приходом во власть нашего президента. До этой встречи нынешнего генерала я видел всего один раз, когда его перед личным составом представлял первый заместитель директора ФСБ. За всю мою двадцатилетнюю карьеру это был первый такой случай. И сразу же разнесся слух: Крючков – родственник бывшего председателя КГБ СССР и друг самого президента.
Я стучал в массивную, обитую дерматином дверь с твердым убеждением, что генерал – высокомерный, заносчивый и неприятный тип, которому наплевать на мою судьбу. Но я был неправ. Все-таки не слухи и наше первое впечатление о человеке являются истиной, а тот самый совместно съеденный пуд поваренной соли. С каждой минутой нашего знакомства я понимал, что заблуждался, и оттого искренне раскаивался.
К моему глубочайшему удивлению, Крючков в приветствие встал из-за огромного стола и дружелюбно поздоровался со мной, чего за двадцать лет моей службы ни один генерал не позволял себе по отношению к простому оперу. Обычно они бросали взгляд исподлобья и отчитывали за просчеты в работе или, не изменяя выражения лица, хвалили за достигнутые результаты.
Вначале его действия меня насторожили, и я подумал, что эта его такая тактика. Подумал и стал держать ухо востро, чтобы не попасть в какую-нибудь хитроумно выстроенную им ловушку. Отнюдь, разговор был конструктивным и не пах гнильцой. Я доложил диспозицию дела, предпринятые шаги по изобличению преступников и что еще собираюсь сделать. Я говорил вдохновенно и не разу не заглянул в рабочую тетрадь.
Мои выводы и предложения ему понравились и он, утвердив план оперативно-разыскных мероприятий, задал простой вопрос:
– Вам, Андрей Юрьевич, это нравится?
– Конечно, нравится! – ответил я и добавил: – А кому не нравится живая работа? Это же адреналин!
– А зачем вы бежите, от этого, как вы говорите, адреналина?!
– Не от адреналина я бегу, – мне вдруг стало стыдно и, наверное, я покраснел.
