– Через неделю, Владимир Васильевич, если приедете, то ничего здесь не узнаете. Я же в отличие от некоторых «пиджаков» был командиром учебной батареи, и что такое порядок, не понаслышке знаю. Но если позволите, я подыщу более достойное место для отделения. Я привык работать в нормальных условиях, которые сам себе и создаю, – Калинин открыто посмотрел на генерала и улыбнулся.
– А что, идея в самый раз. А я под это дело попытаюсь в Москве деньжат выбить. А то действительно стыдно смотреть на это безобразие. Еще ФСБ называется. Работаем в каком-то свинарнике.
Через пять минут в кабинете собрался весь коллектив и расположился вдоль стен, обитых в стиле семидесятых годов облагороженными плитами ДСП. Три крошечных окошка с толстенными решетками с грехом пополам пропускали через себя свет, что придавало помещению мрачный, тюремный вид. Стол начальника, за которым едва помещался Крючков, был под стать кабинету: маленький, древний, кривой. Вообще, вся обстановка здесь была убогой, словно время в отделении остановилось давным-давно.
– Итак, товарищи, я хочу вам представить вашего нового начальника подполковника Калинина Андрея Юрьевича.
Прошу, так сказать, любить и жаловать. Майор Щербаков убывает к новому месту службы в Н-ск. Есть ко мне вопросы, обращения, жалобы, просьбы, предложения? – Крючков посмотрел на каждого сотрудника отделения.
Тишина ответила сама за себя. Потупив взгляд, коллектив единодушно молчал, прислонив спины к лакированным стенам.
– Если вопросов нет, то, Андрей Юрьевич, давайте, приступайте к должности. Через неделю доложите рапортом о приеме участка.
Крючков встал, еще раз огляделся и быстрым шагом направился на выход, а Калинин остался наедине со своими молчаливыми подчиненными. После того, как с улицы раздался шум отъезжающего автомобиля, и в кабинет вошла Антонина Васильевна, закрывшая за генералом дверь, Калинин спокойно уселся за стол и произнес:
– Присаживайтесь, товарищи, в ногах правды нет.
Задвигались стулья, заскрипели половицы, и снова все смолкло.
– Иногда тишина становится сигналом тревоги, – продолжил Калинин. – И чтобы эту тревогу как-то развеять, а заодно и домыслы, способные кого хочешь завести в тупик, я вам кратко расскажу о себе. Итак, мне тридцать восемь лет. Я родился в 1964 году в городе Волгограде. Окончил среднюю школу и поступил в военное училище. По распределению попал служить в город Грозный на должность командира учебного взвода артиллерийского полка. Оттуда был направлен в Забайкальский военный округ. Те места, где я там служил, ничего вам не скажут. Маленькие военные городки вдали от населенных пунктов. Одним словом, дыры. С 1988 года я был зачислен в штаты особых отделов КГБ СССР. Закончил высшие курсы военной контрразведки в городе Новосибирске, а потом и Академию ФСБ. Принимал участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе. Имею государственные награды. С 1996 года служу в нашем управлении. Прошел все оперативные должности. С сегодняшнего дня назначен на руководящую должность. Вот, пожалуй, и все, что я могу сообщить о себе.
Как только Калинин замолчал, разглядывая озадаченных подчиненных, встрепенулась пожилая Антонина Васильевна. Неожиданно ее глаза заблестели, разгладились складки лица, и она по-матерински улыбнулась. Эта реакция не осталась незамеченной.
– Я что-то не то сказал?
– Да нет, Андрей Юрьевич, нам все понятно, – ответила довольная сообщением Антонина Васильевна. – Мы о вас слышали и знаем по работе.
– Если знаете, то это хорошо. Я думаю, что мы найдем со всеми общий язык. А еще я уверен, что в недалеком будущем наше отделение будет одним из лучших подразделений управления.
Остаток дня прошел спокойно. К полудню небо затянули густые облака и закрапал дождь. Крыша не прошла проверки. Кое-где на потолке образовались влажные кляксы, сквозь которые просачивалась дождевая вода. Она мелодично постукивала вначале по деревянному полу, а потом, когда Антонина Васильевна поставила под течь многочисленные тазики и ведра, то и по ним.
Уже под вечер, когда Калинин заканчивал сверку служебных документов, в его дверь постучали. Держа в руках поднос, вошла Антонина Васильевна. Сразу с порога она проворковала:
– Я обратила внимание, Андрей Юрьевич, что вы весь день ничего не ели. Проголодались? Здесь моя дочка вам ужин приготовила. Картошечку жареную и котлеты по-нашему. Пальчики оближешь! Знаете, какая у меня дочь хозяйственная женщина? Красавица! Не замужняя. И тридцати нету. Баба, в самом соку.
Калинин удивился такому разговору и слегка покраснев, ответил:
– Да я особо и не голоден. Да и домой скоро поеду. Дома поужинаю. Не стоит, Антонина Васильевна.
– Да кто ж вас дома-то ждет?… На сухомятке, небось. Так недалеко и до язвы желудка. Беречь себя смолоду надо. А без женщины здесь никак не справишься. Знаю я вас, мужиков. Все работа и работа…
– Подождите, Антонина Васильевна. Я что-то совсем запутался. Вы к чему этот разговор затеяли?
