– Седов Василий Иванович? – спросил тот, не мигая, рассматривая стоящего в семейных трусах хозяина квартиры.
– Ты чего, Юрьевич? – изумился Седой. – В своем уме?
– Гражданин Седов, вы подозреваетесь в совершении ряда преступлений, таких, как вымогательство, грабеж и разбой. Я прибыл провести у вас обыск. Деньги, ценности, оружие и наркотики есть у вас?
– Ты чего, Юрьевич? – побледнел Седой.
– Да ладно, шучу я, шучу, – Левин сделал шаг вперед и протянул для приветствия руку. – Оказывается, легко тебя облапошить!
– Ну и шуточки у тебя, товарищ майор! – пожимая руку, начал оправдываться он.
– Без шуток у нас, Василий Иванович, нельзя.
– Ну проходи, – он, пропустив в квартиру Левина, спросил: – Чай будешь?
– Не откажусь.
Квартира уголовного авторитета была не по чину убогой. Казалось, что в двухкомнатной «хрущевке» ремонта не было с момента сдачи дома в эксплуатацию. Старенькие обои давным-давно пожелтели, а в некоторых местах отвалились от неровных бетонных стен, оклеенных еще советскими газетами. Мебель была не в лучшем состоянии. В проходной комнате находились промятый временем диван с оборванной обшивкой, перекошенный сервант с пыльными пустыми полками, да табуретка с черно-белым телевизором. На кухне было грязно. Куча немытых тарелок застряла в раковине. На полу из-за обилия крошек бегали тучные тараканы, огибая батарею разнокалиберных пустых бутылок из-под пива и спиртного. Ворох окурков лежал на столе. Но больше всего добивал мерзкий запах сгнивших продуктов.
– Ты бы порядок, что ли, навел, а то придут мои коллеги с обыском и ужаснутся, как живет известный в районе «авторитет». Покажут по телевизору и стыдно перед своими станет, – недовольно покачивая головой, произнес Левин и, брезгливо рукой смахнув мусор с табурета, уселся на него.
– Да моя баба ушла. Убираться некому, – недовольно бросил Седой и в трусах уселся на деревянный стул, напротив Левина.
– Загони братву, устрой парко-хозяйственный день, наведи порядок.
– Да наведу, не капай на душу, – ответил Седой, взял из открытой пачки сигарету и, закурив, наконец-то спросил: – Чем обязан?
– Дело к тебе Василий Иванович, есть. Срочное дело.
– Опять в ваши шпионские игры играть? Надоело. Вы уж разберитесь сами с собой. Нечего меня в ваши разборки вмешивать, мне своих охламонов хватает. А то скоро братва надо мной смеяться будет. Нашел Джеймса Бонда.
– Дело, Василий, надо закончить. Сегодня последний раз тебя прошу.
– Ну говори, чего надо? – пуская изо рта клубы дыма, раздраженно бросил он.
– Значит, так. Через пару часов позвонишь с телефонаавтомата на мой мобильник, который слушается, и скажешь, что сделки не будет.
– А почему не будет?
– Скажешь, что у тебя есть связи в ФСБ, которые сообщили о готовящейся операции чекистов по твоему задержанию. Ну обзовешь меня «стукачом» и заявишь, что при удобном случае меня убьешь за подставу.
– А что это тебе даст?
– Ха. Я местным чекистам предъяву сделаю. Дескать, у вас в конторе «крот» завелся и все сливает напропалую. Из-за вас операция провалилась. А потом еще своему руководству в Москву сообщу. Приедет комиссия и Калинина снимет с должности.
– И чего, тебя назначат?
– Молодец, сечешь. Представляешь, какие мы тогда дела творить будем? Всех на уши поставим. Будешь, Вася, самым главным в области, и хрен кто тебя тронет. Будешь милицией управлять. Все будут работать на тебя!
– Ну и голова у тебя, майор, – с восхищением произнес Седой.
– Ты мне помощь оказываешь, а я тебе. Ты главное, делись, а я в долгу не останусь. Пора уже повышать мой гонорар.
– С этим у нас проблем нет, – Седой встал и вышел из кухни. Через минуту вернулся и положил на стол несколько новеньких купюр: – Вот, пока десятка. Потом еще дам. Извини, всей суммы с собой пока нет.
Левин сгреб деньги, пересчитал их и, засунув в карман, весело произнес:
– Деньги, Вася, счет любят. Говоришь, потом оставшуюся часть отдашь? Сколько?
– Еще десятку.
– Еще десятку, это хорошо. Ты, главное, не скупись. Скупой, как говорится, дважды платит. Ладно, засиделся я у тебя. Давай, приводи себя в порядок и иди, звони. Я буду ждать твоего звонка, – Левин встал и направился к выходу.
Подполковник Полевин был мрачнее тучи. Наконец-то до него дошло то, о чем Калинин ему талдычил несколько дней подряд: «сделки не будет». И он, опустив голову вниз, что-то рисовал карандашом на листе бумаги. Грифель выводил жирные, непонятные линии и в конце концов не выдержал напора и сломался.
– Ну сволочь, – мрачно бросил он и посмотрел на Калинина.
Тот, напротив находился в хорошем расположении духа и готов был рассмеяться, видя, как переживает его товарищ.
– Я же тебе говорил, что дело гиблое, а ты…
– Нет, ну ты, Юрьевич, посмотри, что он творит. Он что, думает, с нами в бирюльки можно играть? Так он себе, можно сказать, приговор вынес. Да я ж его в порошок сотру. Сгною в тюрьме.
– А что ты ему предъявишь? – улыбаясь, спросил Калинин. – Кроме того, что ты мне коньяк задолжал. За бутылку не судят.
– Да ты что, не слышал, как он деньги пересчитывал? Он этого, как его… «положенца» хренова на бабки развел.
