– Между первой и второй перерывчик небольшой, – радостно произнес Седой и вопросительно посмотрел на Левина, ожидая его вердикт.
Тот кивнул и произнес:
– У нас, у военных людей говорят: «между первой и второй пуля не должна просвистеть».
– Дельно говоришь, начальник. Тебе и поручим тост сказать. А, братва? – он мигнул сидящему напротив братку.
– Пусть генерал говорит, – зашумели гости.
– Ну пока не генерал, – смущенно сказал Левин. – Но кто знает, как жизнь повернется в будущем. Глядишь, и стану генералом.
– Станешь, Андрюха, станешь. Братва подсобит, – закивал головой Седой.
– Ну тогда, пацаны, я продолжу, а ты, Василий Иванович, наливай-ка по чарке, – встрепенулся Левин и поднялся с места.
– Да ты сиди, начальник, – улыбаясь, произнес один из приглашенных, вор с рябым лицом.
– Я хоть и военный человек, но не хуже вас знаю тюремные понятия. Так что предлагать сидеть – не уважать товарища. Я же не локошник.[5]
– Извини начальник, я хотел сказать: присаживайся, – смутился рябой «авторитет». Седой глянул на того косо и схватился за бутылку.
– Ладно. Я понимаю вас, как никто. Больше скажу, я даже чалился на зоне. – Да хватит, начальник, нам лапшу на уши вешать, – засмеялся Седой, разливая водку по рюмкам.
Левин, осознавая, что переигрывает, слегка покраснел и поправил себя:
– В Чечне в плен к боевикам попал и несколько месяцев в зиндане жил.
– Плен и тюрьма разные понятия, – сказал кто-то.
– Аквариум, где бы он ни находился он и есть аквариум,[6] что в тюрьме, что в плену. Но я хочу о другом сказать, – Левин вдруг замолчал, собираясь с мыслями. Оглядел присутствующих и продолжил: – Судимостями, задержаниями, вытрезвителями охвачено нынче едва ли не все население страны. А как известно, без этого самого населения органы ФСБ обойтись не могут. Поэтому я сегодня с вами здесь нахожусь и обмываю свое очередное звание. Давайте выпьем за меня. Вам все равно, а мне приятно, – засмеялся он, согнул руку, словно отдавая честь, и залпом выпил.
– За тебя, Андрей Юрьевич, за тебя, – раздались возгласы уголовников.
Полковник Махортов, подперев рукой подбородок, внимательно смотрел на экран телевизора. По его внешнему виду было трудно определить эмоциональное состояние. Казалось, что его мало волнует сцена, разворачивающая в придорожном кафе. Никаких эмоций, за которые можно было зацепиться Калинину и выяснить для себя, что же ему ждать от полковника. Сам Калинин то и дело усмехался, крутил головой и комментировал сюжет, преподнося к нему массу жаргонных словечек. А когда Левин приступил к воинскому ритуалу, то и вовсе засмеялся и стал чертыхаться.
– Вот видишь, Михайлович, что творит негодяй. Сразу видно, комиссар.
– Кто-кто? – удивился Махортов.
– «Комиссар» на воровском жаргоне означает мошенника, действующего под видом милиционера. Вот такие комиссары, не пройдя оперативную школу, позорят честь нашего мундира в глазах общественности. Что о нас люди подумают?
– Эти что ли? – улыбнулся Махортов и кивнул на экран. – Мне лично до одного места, что они о нас думают. В данном случае вопрос надо поставить по-другому: «Что думаем о них мы?» Сразу отвечаю: идиоты. Невооруженным глазом видно, что этот горе-подполковник никакого отношения к правоохранительным органам не имеет. Более того, заметно, что он судимый. Как вы, Юрьевич, с Полевиным, это раньше не разглядели? Все же говорит об этом. И слова, и мимика, и жесты. Комиссар, говоришь?
– Да, комиссар. Пришлось даже поднять воровской словарь, чтобы запомнить несколько слов о мошенниках и использовать их в будущих беседах с ними же, – Калинин открыл свой блокнот и стал озвучивать собственные записи: – Вот, Михалыч, послушай, что в воровском словаре пишут. «Идти на куклима» – выдавать себя за честного человека. «Кошелек» – мошенник, обкрадывающий жертву подбрасыванием бумажника. «Кукольник» – мошенник, при продаже ценностей подменяющий их на фальшивые. «Ломщик» – мошенник, обманывающий продавца при размене денег. «Пакетчик» – мошенник, обманывающий с помощью денежной «куклы». «Пинтер» – картежный мошенник. «Подкидчики» – мошенники, подбрасывающие на вокзалах кошельки, а затем отнимающие деньги. «Пробиреты» – мошенники, подделывающие фальшивые пробы на изделиях из драгоценных металлов низшей пробы. «Сборщики» – мошенники, собирающие пожертвования на якобы благотворительные цели. «Фармазон» – мошенник, занимающийся сбытом фальшивых драгоценностей. «Финансисты» – мошенники, получающие деньги в государственных финансовых учреждениях по подложным документам. А еще мошенников называют мазями, пачечниками, счастливчиками, файями, коньками, кувыркалами, чернушниками, шильниками, шнеерзонами и фокусниками.
– Да-а-а, – вздохнул Махортов. – Оказывается, не только русский, но и воровской язык могуч и красив.
