Вот на эту пожарную команду и надеялся Путанников, когда Пожар случился. Но вышло, как с полицмейстером. Не ведали бравые пожарники Шуй-Гу-Фу леса, пожары лесные тушить, тем более не умели, а колымагу пожарную из города вытащить так и не смогли, хотя две недели не покладая рук трудились.
По размышлению нашему, простецкому, Трутня бы пожары тушить заставить, коли лес ему отдали. Да не пришла мысль сия в голову градоначальника. А и пришла бы, так толку б все равно не было бы, поскольку ни лесной, ни пожарной охраны Трутень не создал, и создавать не намеревался. Зачем деньги тратить?
Погорело леса невидимо, а с ним и деревень немало. И Голодаевка сгорела, и Несытая, и Грязная, и Гадюкино, где, как известно, всегда дождь, и с ними еще 28 деревень и сел. Сгорели, даже, кое-где бунгалы новоглуповцев, хотя, их то, по указанию управы, дед Андрюшиха берег пуще глаза. Наконец, смилостивился господь и залил дождем пепелища.
За доблесть на пожаре Путанников наградил всю пожарную команду во главе с брандмайором, что сумели - таки дотащить свое чудо пожарное до Навозной слободы, а тут и дожди пошли. Наградил и Трутня, и многих новоглупов, чьи поместья в лесу сгорели, не забыл и себя. Чем выполнил главную заповедь властей предержащих:
- Награждай непричастных, наказуй не виновных.
Вторую часть заповеди испытал на своей спине дед Андрюшиха. Получив пятьдесят плетей, дед подтянул портки, и яко мужественный Галилей рек:
- А, без лесников, однако, нельзя.
После пожара зачастили к градоначальнику ходоки-погорельцы со слезными просьбами о вспомоществовании. Первыми, понятно, новоглупы. Им Путанников повелел выделить из казны средства на восстановление бунгал. Когда ж из деревень ходоки пошли, озарила градоначальника гениальная в своей простоте мысль. Повелел он голодаевцам Несытую отстроить. Несытовцам Холодрыжку, холодрыжковцам Гадюкино, и так далее, пока не замкнул круг на Голодаевке. С тех пор и появилось понятие – круговая порука. А дабы впредь подобных бедствий избежать, велел крестьянам провивупожарными делами в лесу заняться; от мусора и веток лес очистить, рвов земляных накопать. Забыв, в очередной раз, что лес Трутню отдал, который селян на версту близко к лесу не подпускает.
Возрадовались сельские обыватели:
- Вона как, соседи, с коими сотни лет враждовали из-за межей и угодий, дома нам построят.
А то, что самим придется соседям из другой деревни, с которыми не менее ссорились, дома строить, как-то в голову не пришло. Только не вышло из этой затеи ничего путного, поскольку не дал им Трутень на строительство, даже, бревен горелых.
Разбрелся потихоньку народ с пепелищ. Кто в холопы к новоглупам, а кто в Бялогрусть, где их охотно приняли. В Глупове, поначалу, и внимания не обратили на бегство селян. Всего- то репа, да греческая крупа с базара исчезли. Так репу с гречкой глуповцы с хорошей жизни и употреблять как - забыли. На столах их не переводились яства заморские; и ананасы, и финики, и,прости господи, авокадо. Колбасой, сырами, маслом и картошкой их Бялогрусть завалила. Знай, торгуй гумусом, да чулки деньгами набивай.
Спохватились, только когда срок подошел недоимки с крестьян собирать. Приехала команда в Голодаевку, сгрузила скамьи для порки, кнуты в соленой воде вымочили, приготовились народ за недоимки сечь, ан, народу- то нет. Поехали в Холодрыжку, и там пусто. Всю зиму по округе мотались, но так никого и не высекли. Обезлюдел глуповский край. Вернулись с большим конфузом. Доложили градоначальнику.
Призадумался Путанников. Рушились основы существования власти. Ибо основа есть сечение недоимщиков. Недоимки, это вам не налоги и подати, кои обыватель сам с великой поспешностью в казну несет. Недоимка – величайшее изобретение бюрократии, здравому смыслу обывателя недоступное, как недоступен ему божий промысел, и потому атрибут священный, в трепет пред властью приводящий. Сечение же есть следствие недоимки, как и власть градоначальника, следствие сечения. Из логической цепочки: власть – сечение – недоимки – народ, выпало первое звено – народ. Не сечь же, в самом деле, новоглупов. А холопов и сами новоглупы секут исправно. Управу сечь, что самого себя, ибо чиновники – это глаза, уши, руки и все прочие органы власти.
Так, или по-другому рассуждал Путанников, но вывод сделал тождественный.
- Без сечения нет власти, без народа нет сечения. Значит, народ нужно добыть. И обратил свой взор на соседнюю Бялогрусть.
Бялогрусть сия – волость не волость, губерния не губерния, корень свой исторический вела из тех же племен, что и глуповцы; то есть от головотяпов,сычужников, заугольников, рукосуев, куролесов и прочих тому подобных. Но жили бялогрусы в такой глуши за болотами, что, ни князья, ни, позднее градоначальники глуповские добраться до них не могли. Так и жили они в диком самоуправстве, признавая лишь батьку, коего на общем сходе сами над собой ставили.
