Олимпийские игры ХХ и ХХI вв. – это яркие примеры сосуществования философских идеалов, с одной стороны, и товарно-денежных и политических отношений, с другой. Увы, такие явления, как связь олимпизма с политикой, олимпийская коммерция и, наконец, допинг, – неизбежны. Не стоит впадать в резкую критику и проявлять негативизм: лучше отнестись к этим сложным проблемам философски и с долей юмора.
Лозунг «Спорт вне политики!» не теряет своей актуальности и в наши дни. По идее, спорт выполняет задачи укрепления мира, причем без цели показать превосходство одной страны над другой. Под этим лозунгом проходит большинство международных соревнований, но, к сожалению, в полной мере освободить спорт от политики невозможно. Особенно ярко это проявлялось в истории Олимпийских игр.
Влияние политики на спортивные состязания – не порождение современности. Еще в Древней Греции Олимпийские игры проводились с политическими целями. Они способствовали, пусть временно, примирению воюющих городов-государств, но при этом и поддерживали престиж Элиды – государства-организатора Игр. Захватив Грецию в 146 г. до н. э., римляне тоже использовали Игры в политике – для демонстрации могущества Римской империи. Дошло до того, что чемпионами Олимпиад оказывались императоры Тиберий и Нерон.
Современная Олимпиада – мероприятие всемирного масштаба, привлекающее огромное внимание. Это отличная возможность для демонстрации могущества отдельно взятой страны. Политический аспект заключается и в том, что на Олимпиадах существует общекомандный зачет по медалям, хотя его и называют «неофициальным», поскольку за него не дают призов. Но победа в этом зачете очень важна – она позволяет добиться признания, поднять престиж страны, провозгласить ее спортивной супердержавой.
Олимпиады создают условия и для выражения политических взглядов. Впрочем, опыт политических протестов показывает, что ни в одном случае их инициаторам не удалось добиться всех своих целей, и масштаб таких акций постепенно уменьшается.
Пьер Кубертен считал миротворческую миссию Олимпийских игр наиболее важной. В своих мемуарах он писал, что Игры – не ординарные мировые чемпионаты, а всемирные фестивали молодежи с четырехлетним циклом, «весна человечества». Но тесную связь с политикой показала даже самая первая современная Олимпиада. Организация ее велась на правительственном уровне. Против выступал премьер-министр Греции, которого отправили в отставку. Без сомнения, успех греков на Олимпиаде (в частности, победа Спироса Луиса в марафоне) поднял международный престиж Греции.
Политический конфуз произошел на Играх в Сент-Луисе-1904. Организаторы Олимпиады устроили отдельные соревнования для «цветных» атлетов. Участниками стали африканские пигмеи, японские айны, патагонцы, индейцы и алеуты. Они состязались в борьбе, лазали по шесту и метали копья. Спортсмены получали отдельные награды, которые, как планировалось, должны были приравниваться к олимпийским. Хотели как лучше, но Пьер Кубертен, находящийся в Сент-Луисе, узнав об Антропологических играх, с возмущением заявил, что американцы «оплевали великую идею». Награды, полученные участниками, МОК не признал. Но позже идея нашла отражение в популярных в наше время Играх разных народов и в соревнованиях по национальным видам спорта, не связанным с Олимпиадами.
Участие в Олимпийских играх для многих стран и народов становилось элементом борьбы за независимость. Началось это в 1908 г., когда Финляндия пыталась добиться права выступать независимо от России (Великое княжество Финляндское входило тогда в состав Российской империи). Финнам разрешили выйти на церемонию открытия под своим флагом, но в ответ Россия отказалась участвовать в церемонии, а финнам навязчиво предлагала российский флаг. Но они гордо вышли без флага вообще. На этом история не закончилась. На следующих Играх, в 1912 г., финны добились участия в параде отдельной группы с табличкой «Финляндия». Но флаг был российским. Добавим, что учет медалей этих Олимпиад до сих под вызывает споры. Как правило, медали финнов «отдают» Финляндии, но некоторые не считают российскими и олимпийские награды спортсменов Эстонии, которая тогда никаких претензий не заявляла.
