Правда, с середины V в. римским папам еще добрых три столетия и в голову не приходило ставить под сомнение верховную императорскую власть над Италией и Римом. В то же время об изменении их политической роли однозначно свидетельствует, например, то обстоятельство, что Лев I – первый папа, у которого был постоянный представитель (апокрисиарий) при дворе византийского императора, – тем самым его отношения с византийским императором уже приобретали политический характер.
В круговороте событий, связанных с великим переселением народов, Византия, с головой занятая проблемой защиты собственной территории, могла оказать Италии лишь незначительную помощь. Поэтому римский епископ все в большей мере становился защитником Рима и населения Италии от нашествий. В частности, с именем папы Льва I связано спасение Италии от гуннов. История гласит: в 452 г., когда Северную Италию разоряли полчища царя Аттилы, папа во главе делегации, состоящей из знати, с грузом богатых подарков выехал навстречу Аттиле в Мантую. «Устрашенные» видом папы (на самом деле, скорее всего, видимо, удовлетворенные результатом переговоров), гунны не пошли дальше на юг. (Это событие впечатляюще изобразил на своем полотне Рафаэль, полотно находится в Станцах, в музее Ватикана.) Успешные переговоры вел папа и с вандалами. В 455 г. он с помощью щедрых подарков добился, чтобы вандалы, разгромившие Рим, хотя бы не убивали жителей.
Спустя столетие папа Григорий I пришел к пониманию, что западная церковь и папство смогут выжить, лишь приспосабливаясь к формирующемуся феодализму, а значит, порвав с Римской империей, с миром Античности. Идея об обращении германцев (язычников и ариан) в католичество – идея, предполагающая способность выходить хотя бы мысленно за пределы империи, – папе Льву I в голову еще не могла прийти. Несмотря на то что всюду, куда ни посмотри, царил упадок, кругозор папы был все еще замкнут в рамки Imperium Romanum, в этих рамках он мыслил, в этих рамках представлял папское верховенство, принципиальная реализация которого должна была подготовить почву для политической независимости римских епископов.
В 476 г., с изгнанием последнего императора Западной Римской империи Ромула Августула, Римская империя перестала существовать и формально. Готские короли (все – сторонники арианства), обосновавшиеся в Северной Италии, считали себя преемниками римских императоров, от которых они получили и свою власть. Под готским владычеством Италия вновь расцвела. Несмотря на то что императора на Западе уже не было, еще в течение целого столетия определяющее влияние на историю папства оказывали не возникающие и исчезающие германские государства, а Восточная империя.
У преемников Льва I не было возможности и далее реализовать то верховенство, которого достиг этот незаурядный папа. Здесь становится ясно, что верховная власть папы – не какое-то стабильное состояние, а конечный результат некоего процесса, который складывается из совокупности взаимоотношений внутри церкви и внешнеполитических факторов. На протяжении многих лет папы могли обеспечить себе относительную независимость в религиозных вопросах лишь ценой подчинения политической воле Византии и, частично, гóтов. Эту относительную независимость хорошо иллюстрирует полемика вокруг так называемого Энотикона. Император Зенон (476–481), пытаясь укрепить единство Византийской империи, издал в 482 г. эдикт о религии (Энотикон). Текст эдикта был сформулирован патриархом Акакием и представлял собой такое толкование догматов, которое позволило бы достичь компромисса между католиками и монофизитами. Однако эффект оказался совершенно противоположным: Энотикон не приняла ни одна из сторон. Папа Феликс II (483–492), выступив в защиту католической веры, в 484 г. отлучил Акакия от церкви; Акакий, в свою очередь, предал анафеме папу. Следствием этого казуса стал первый церковный раскол (схизма) между Востоком и Западом, длившийся до 519 г.
Даже в обстановке политической зависимости пап от светской власти благоприятные условия для упрочения особой роли папства складывались благодаря готскому королю Теодориху (493–526), который проводил дружественную политику по отношению к Риму. А в 496 г. епископом Рима – папой – стал Геласий I (492–496), первый значительный теолог на этом посту. Горячий сторонник папы Льва I, Геласий, состоя архидиаконом при двух своих предшественниках, уже мог оказывать заметное влияние на ситуацию. Он последовательно отвергал претензии Византии на первенство и – как фактор противостояния ей – поддерживал стремление Александрии и Антиохии сохранить свою былую независимость.
