Удержание дамбы позволило части войск полков 107-й пехотной дивизии пробиться из окружения на Моон. В ходе Моонзундской оборонительной операции дравшийся на Орисарской дамбе Морской «батальон смерти» капитана 2-го ранга П. Шишко поддерживался двумя броневиками «Гарфорд». При отходе броневики были взорваны русскими[558].
Только к вечеру 1 октября немцы окончательно отрезали защитников орисарского тет-де-пона, прижав не успевших выйти к дамбе русских к восточному берегу. В плен к неприятелю угодили командир 107-й пехотной дивизии со своим штабом, оба бригадных начальника, два полковника. Только небольшой группе удалось отплыть на Моон на лодках. Одной из причин пленения стали медленные темпы продвижения: почти все пытавшиеся пробиться к дамбе русские части тащили за собой свои обозы. Неудивительно, что германцы успели подтянуть сюда значительные силы. Впрочем, в плен попала и большая часть войск, расположенных на Мооне: германский флот отрезал остров от сообщения с материком, заняв пролив Моонзунд. Так что переброшенные на острова русские подкрепления лишь пополнили число пленных, взятых немцами в операции «Альбион».
В тот же день 1 октября германские эсминцы прорвались через пролив Соэлозунд и приняли бой с русскими легкими силами из миноносцев и канонерских лодок на Кассарском плесе. Пал и этот рубеж обороны Балтийских островов. Но все-таки первоочередной целью было обеспечение свободного прохода главных сил немецкого флота через Ирбены, поэтому главной целью противника стал мыс Церель.
1 октября начальник обороны Сворбского участка капитан 1-го ранга Кнюпфер вступил в тайные переговоры с немцами. Каперанг отлично понимал, что дни Эзеля так или иначе сочтены, а потому сразу же отказался от организации действенного сопротивления. Впрочем, Кнюпфер предпочел вообще отстраниться от участия в дальнейших событиях, отдавая противоречивые приказания гарнизону полуострова и расчетам церельских батарей. Немцы предложили гарнизону сдаться, но русские отказались. Оборона перешейка лежала на солдатах Каргопольского полка, сумевших продержаться первые дни против пока еще слабых сил немецких самокатчиков, вышедших к полуострову Сворбе.
Командование над Церелем приняли командир тяжелой батареи лейтенант Бартенев и председатель батарейного комитета большевик Савкин. Первый же обстрел мыса подошедшими германскими линкорами вызвал панику, но Бартенев и Савкин сумели навести порядок и организовали отпор. Причем интересно, что в то время как одни орудия стреляли по кораблям врага, прислуга других орудий в панике разбегалась. Жесткие меры по восстановлению дисциплины возымели свое действие: под артиллерийскими ударами русских тяжелых орудий немцы поспешили отойти. Часть батарейцев дезертировала после того, как Бартенев убедился, что драться они не станут ни в коем разе.
2 октября батарея приняла новый бой с германскими линкорами, которых поддержали самолеты, бомбившие защитников Цереля. Дело в том, что немцы не поскупились и отправили в Моонзунд две линейные эскадры. Считалось, что русское командование будет иметь возможность ввести в бой главные силы Балтийского флота – линейные бригады линкоров. Поэтому «потребовалось дать в состав флота прикрытия, несмотря на незначительное количество войск и второстепенность стратегической цели, две самых сильных эскадры флота открытого моря, состоявшие из самых современных линейных кораблей»[559].
В свою очередь, защитников полуострова Сворбе поддерживал огонь эскадренных миноносцев «Украина» и «Войсковой». Дезертирство части людей и значительные потери в артиллерийской прислуге вынудили лейтенанта Бартенева принять решение об уничтожении батареи. В это время уже почти весь остров Эзель, кроме полуострова Сворбе, был занят неприятелем: русские дрались только на Орисарской дамбе. Вечером того же дня батарейцы стали уничтожать имущество батарей и взорвали часть пушек. 3 октября Бартенев с оставшимися в его распоряжении четырьмя людьми уничтожил замки еще уцелевших орудий, стараясь разрушить батарею в максимально большей степени.
Вышедшему на уничтожение сдавшихся церельских батарей, чтобы они не достались противнику, линейному кораблю «Гражданин» (бывший «Цесаревич», флагман 1-й Тихоокеанской эскадры после гибели «Петропавловска» во время русско-японской войны 1904-1905 годов; прорвался в нейтральный порт после боя 28 июля 1904 года в Желтом море с японской эскадрой) ничего не оставалось, как повернуть обратно. Тем не менее линкор и его эскорт из эскадренных миноносцев «Стерегущий», «Амурец» и «Туркменец Ставропольский», а также транспорты «Либава» и «Циммерман» приняли на борт полторы тысячи солдат гарнизона полуострова Сворбе.
