Узукаге замолк, углубившись в свои мысли, тем самым позволяя Кушине возможность обдумать всё сказанное. Выходит, в Узушио не такая уж и «ненадёжная» система подготовки. Тех, кто выбивается из общей массы, как она, ещё в детстве «направляют» в нужное русло. Таким образом, никогда не будет «несогласных» взрослых. Тем более шиноби могут поднять мятеж. А так… так возможность выбора исчезает почти при рождении. Неожиданно Кушина вспомнила Акитакэ. Интересно, избежал ли учитель подобного влияния? И если да, то как?
Девочка вновь посмотрела на Каосу. Сам ли он решил продолжать пользоваться такой системой, или же это воля и амбиции давно умерших заставляют его так поступать?
Тем временем Узукаге вернулся в реальность и сразу же заметил, насколько пристально племянница смотрит на него.
— Касуми считала, что её печать, в которой запечатана техника иллюзии, сможет превзойти ту, что уже была поставлена, — продолжил мужчина и неожиданно усмехнулся. — Но, конечно, она не смогла превзойти нашу сестру, Мито. Произошёл конфликт двух печатей, а что произошло после, ты, уверен, и сама поняла.
Кушина медленно, будто бы нехотя, кивнула. О да, она прекрасно поняла.
— Я почти не могу использовать ниндзюцу, — заключила она, сверля Каосу взглядом.
— Да, — кивнул он. — И вряд ли когда-нибудь сможешь, по крайней мере, на необходимом уровне, — Кушина вспомнила, как почти такие же слова сказал ей учитель полгода назад. — Акитакэ не знал о том, что печать нарушили. Но, конечно же, он сразу понял это, как только начал обучать тебя. Он связался со мной и Касуми. Должен признать, я не ожидал, что он настолько разозлится, — Каосу поморщился, явно вспоминая не самые приятные моменты из разговора. — И, конечно, для меня стало полной неожиданностью решение Касуми, когда она узнала последствия своих действий.
Кушина смотрела холодно и очень пристально.
— Решение? — почти одними губами повторила она.
Мужчина вздохнул. Девочка подумала, что он определённо тянет время, не желая сообщать ей что-то очень важное. Иначе весь этот долгий разговор не объяснить.
— Она отказалась от тебя, — наконец сообщил Каосу. — А после этого почти сразу же отправилась на войну.
Кушина стояла молча, не шевелясь. Её едва ли задел поступок матери. Нет, ей было глубоко плевать на это. Она не понимала, почему Каосу решил рассказать ей всё это лично. Кроме того, появилось чувство, будто ей чего-то недоговаривают. Мрачно прищурившись, Кушина посмотрела на дядю всё таким же холодным взглядом, явно требуя продолжения.
— Я не желал подобного развития событий, — неожиданно сказал Каосу. — Я попытался остановить её… Всё-таки Касуми всегда была слишком импульсивной, — мужчина с сожалением покачал головой, словно забывшись. — Но она не хотела быть матерью ребёнка с изъяном, несмотря на то, что он возник по её собственной вине.
— А учитель? — неожиданно спросила Кушина. Узукаге с интересом взглянул на неё. Девочка ещё сильнее сощурила глаза. — Что сказала он?
— Акитакэ, — задумчиво протянул Каосу. — Я поразился тогда его поведению. Поступок Касуми его совсем не удивил. Даже наоборот: он, кажется, ожидал подобной реакции, — мужчина замолчал, очевидно обдумывая, говорить ли племяннице что-то ещё. Наконец, решившись, он вздохнул. — Он сказал лишь одну фразу: «Ты предала свою дочь.»
Кушина молчала, прикрыв глаза. Конечно, Каосу никогда не имел таланта Мито к эмпатическим способностям, но всё равно не мог понять, о чём сейчас думает и что чувствует девочка. Вообще-то он не был уверен в том, какой реакции ожидает, но она определённо должна была быть. Затягивающееся молчание начало напрягать, но он твёрдо решил не торопить Кушину. Пусть это будет последняя проверка. От этого зависит, сможет ли она стать Джинчуурики. Каосу был готов к любому повороту событий.
Однако Кушине удалось его удивить.
— Это всё? — скучающим тоном поинтересовалась она, подняв взгляд.
Узукаге приложил немалы усилия для того, чтобы остаться спокойным.
— Что, прости? — на всякий случай переспросил он.
— Это всё, что вы хотели мне сообщить? — тем же тоном повторила свой вопрос племянница. Она смотрела на него, как всегда: скучающе-безразличным взглядом, только вот возле глаз появилась маленькая, почти неприметная морщинка, которой определённо не было раньше.
— Да, — взяв себя в руки, спокойно кивнул Узукаге.
Девочка удовлетворённо прикрыла глаза. Она дёрнулась, намереваясь выйти, но, внезапно остановившись, вновь посмотрела на дядю.
— У меня есть один вопрос.
— Спрашивай, — чуть вскинув бровь, тут же согласился мужчина.
— Подействует ли на меня запечатанное гендзюцу после разрушения основной печати? — Кушина чуть вскинула брови, выдавая интерес.
— Нет, обе печати разрушаться в ближайшее время, — покачал головой Каосу. Кушина удовлетворённо кивнула и направилась к двери, — но после этого любая печать будет действовать на твой организм с двойной силой. Советую быть очень осторожной, особенно с Касуми.
Девочка вновь остановилась, уже держась за ручку.
