История призрака полностью

Я не имею в виду, что Фитц выглядел злым. Вы много раз могли слышать слова: «если бы взгляды могли убивать», но на самом деле есть не так много людей, которые действительно знают, как такое выглядит. Убийство — или, точнее, решение совершить убийство — это не то, что мы хорошо умеем делать в последнее время. Прекращение жизни другого живого существа было когда-то частью повседневности. Обычная жена фермера на обед каждый раз обезглавливала курицу. Рыбу ловили, чистили и готовили к еде. Убой свиней и скота был регулярным событием, частью смены времён года. Большинство людей на планете — фермеры — каждый день жили и работали с живыми существами, которых они раньше или позже собирались прикончить.

Убийство грязно. Часто уродливо. И если что-то пойдёт не так, придётся получать неприятные ощущения, наблюдая смертные муки другого существа, что неизбежно давит на присутствующих при этом. Это непросто даже всего лишь с сельскохозяйственными животными.

Убийство другого человека увеличивает волнение, уродство и давление на порядки. Вы не можете делать такой выбор с лёгкостью, с простым расчётом, рассмотрением возможных результатов. Любой может убить, пребывая в безумии от страха или ненависти — но тогда вы не делаете разумного выбора для убийства. Вы просто позволяете эмоциям управлять своими действиями.

Я наблюдал за глазами Фитца — как он рассчитывает, сравнивает, и делает выбор. Его лицо побледнело, но челюсти были сжаты, а глаза спокойны.

Я не знаю точно, что побудило меня, но я наклонился к нему и рявкнул:

— Не надо!

Молодой человек начал сдвигать свой вес, чтобы подобрать ноги под себя. Он замер на месте, оборвав действие.

— Он ожидает этого, Фитц, — сказал я жёстким, мощным тоном. — Он плюнул на тебя, чтобы спровоцировать на это. Он готов и убьет тебя прежде, чем ты успеешь подняться.

Фитц осмотрелся вокруг, но его взгляд прошёл прямо через меня. Итак, он не мог меня видеть. Ха.

— Со мной было так же, малец. Я знаю таких, как этот лысый неудачник. Не будь сосунком. Не давай ему того, что он хочет.

Фитц на мгновение очень сильно зажмурился. Затем медленно выдохнул, и его тело расслабилось.

— Мудро, — сказал Лысый. — Хорошо выполни то, что обещал, и у нас ещё будет возможность поработать вместе, Фитц.

Фитц сглотнул, поморщился, как будто от горечи во рту, и сказал:

— Да, сэр. Я схожу проверить периметр.

— Отличная идея, — сказал Лысый. — Какое-то время я не хочу тебя видеть.

Затем он отошел от Фитца, наклонившись, коснулся плеча одного из молодых людей, и тихо забормотал.

Фитц, двигаясь быстро и тихо, вышел из цеха в коридор. Там он крепко обхватил себя, унимая дрожь, и принялся быстро ходить по коридору.

— Я не псих, — говорил он, — я не псих. Я не псих.

— Ну... вроде как, — сказал я, не отставая. — Что ты делаешь, работая на такого мудака?

— Ты не настоящий, — сказал Фитц.

— Чёрт возьми, так и есть, — ответил я. — Я просто не могу понять, почему ты слышишь то, что я говорю.

— Я не псих, — прорычал Фитц и закрыл уши руками.

— Я более чем уверен, что это тебе не поможет, — отметил я. — В смысле, это твоё сознание воспринимает меня. Я думаю, ты просто принимаешь, как, э-э... одна из этих штуковин эм-вэ-четыре, а не в виде кино.

— Эм-пэ-три, — автоматически поправил меня Фитц. Затем он убрал руки от ушей и огляделся, широко раскрыв глаза. — Э-э... ты... ты правда здесь?

— Да, — подтвердил я. — Хотя любая сносная галлюцинация скажет тебе то же самое.

Фитц моргнул.

— Гм. Я не хочу злить тебя или ещё чего, но... что ты такое?

— Парень, которому не нравится видеть, как стреляют в его друзей, Фитц, — сказал я ему.

Шаги Фитца замедлились. Казалось, он прижался спиной к стене скорее рефлекторно, чем осознанно. Долгую секунду он был совершенно неподвижен, потом сказал:

— Ты... э-э, мм... дух?

— Технически, — сказал я.

Он сглотнул.

— Ты работаешь на Леди Оборванку.

Блин-тарарам. Малыш был в ужасе от Молли. Я знал множество детей, таких как Фитц, когда рос в системе. Я встречался с ними в приёмных семьях, детских домах, в школах и летних лагерях. Стойкие дети, выживальщики, знающие, что никто не позаботится о них, кроме них самих. Не у всех был такой же опыт выживания в системе, но даже небольшая его часть была положительно дарвиновской. Это приводило к тяжёлым случаям. Фитц был одним из них.

Люди, подобные ему, не глупы, но и напугать их нелегко.

Фитц был в ужасе от Молли.

Мой живот неприятно вздрогнул.

— Нет, — ответил ему я. — Я не работаю на нее. Я не слуга.

Он нахмурился.

— Тогда... ты работаешь на бывшую полицейскую су... э, леди?

— Малец, — сказал я, — ты понятия не имеешь, на кого наезжаешь. Ты навёл оружие не на тех людей. Теперь я знаю, где ты живёшь. Они тоже узнают.

Он побледнел.

— Нет, — сказал он. — Послушайте... вы не знаете, каково здесь. Зеро и другие, они не могут с этим ничего поделать. Он не позволяет им делать ничего, кроме того, что он хочет.

— Лысый, что ли? — спросил я.

Фитц издал напряжённый, полуистерический лающий смешок.

— Он называет себя Аристедес. У него есть сила.

— Сила, чтобы прессовать кучку детишек вокруг?