В моей могиле было сумрачно, прохладно и тихо. Тут было... действительно очень спокойно. Я хочу сказать, когда вы видите по телевизору или в фильмах, как кто-то лежит в гробу или в могиле, это всегда вызывает ужас и отвращение. Я бывал у моей могилы прежде, и каждый раз она меня расстраивала. Полагаю, это осталось позади.
Смерть пугает лишь вблизи.
Я сел спиной к стенке моей могилы, вытянул ноги перед собой, опёрся на неё затылком и закрыл глаза. Не было звуков, кроме слабого ветра в кладбищенских деревьях и приглушённой музыки окружающего города, живого и дышащего. Машины. Гудки. Отдалённая музыка. Сирены. Поезда. Стройки. Несколько птиц, считающих кладбище Грейсленд своим домом.
Я не мог вспомнить, когда я последний раз чувствовал себя так...
Мирно. Удовлетворённо.
И таким свободным. Свободным ничего не делать. Свободным отдыхать. Отвернуться от ужасных, тёмных вещей в моей памяти, избавиться на время от своей ноши.
Некоторое время я держал глаза закрытыми, позволяя удовлетворённости и тишине наполнить меня.
— Вы новенький, — раздался тихий, спокойный голос.
Я открыл глаза, испытывая смутное раздражение от того, что мой отдых был прерван спустя лишь несколько мгновений, и посмотрел вверх на небо, где остался лишь намёк на синеву. Фиолетовые сумерки надвигались вместе с ночью.
Я сел подальше от стенки своей могилы, поражённый. Какого чёрта? Я отдыхал всего минуту или две. Правда же? Я похлопал глазами несколько раз, глядя на небеса, затем медленно поднялся на ноги. Я чувствовал тяжесть, и вставать было тяжелее, чем должно было бы быть, как будто я был одет во влажные тяжёлые одеяла или в один из тех освинцованных фартуков, которые используются при работе с рентгеновскими аппаратами.
— Мне всегда нравится наблюдать за рождением новеньких, — сказал голос, детский голос. — Можно предположить, во что они превратятся, а потом следить и смотреть, так ли всё произойдёт.
Моя могила была глубиной около шести футов. Я сам значительно выше шести футов. Как я понимаю, мои глаза были на несколько сантиметров выше полуфута снежного покрывала, накрывшего здесь землю. Так что увидеть маленькую девочку оказалось нетрудно.
Ей было лет шесть, и она выглядела маленькой даже для своего возраста. Она была одета в наряд девятнадцатого века, почти до смешного вычурный, слишком шикарный для ребёнка, который, вероятно, уделал бы его грязью или едой в течение часа. Её туфли с маленькими пряжками смотрелись, как ручная работа. На одном плече она несла крошечный кружевной зонтик в тон платью. Она была хорошенькая — как и большинство детей — белокурые волосы и яркие зелёные глаза.
— Эй, привет, — сказал я.
— Привет, — ответила она с реверансом в духе маленькой Ширли Темпл. [13]— Приятно познакомиться с вами, покойный Гарри Дрезден.
Я решил быть осторожным. Каковы шансы, что она действительно маленькая девочка, которой пытается казаться?
— Как ты узнала моё имя?
Она сложила маленький зонтик и похлопала им по могильному камню. Он был сделан из белого мрамора. Надпись была написана золотом или, по крайней мере, чем-то наподобие золота, и всё ещё продолжала блестеть, несмотря на примерно десятилетие после нанесения. На камне был изображен пентакль, сразу под простой фразой: ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ГАРРИ ДРЕЗДЕН. Под пентаклем она продолжалась: ОН УМЕР ЗА ПРАВОЕ ДЕЛО.
На мгновение я почувствовал странный, сладковатый вкус во рту, а запах хвойных иголок и свежей зелени заполнил мой нос. Волна нервной дрожи промчалась вверх и вниз по моей спине, и я вздрогнул. Тогда вкус и запах исчезли.
— Вы знаете меня? — спросила она. — Я знаменита.
Я прищурился на неё. Потом, собрав свою волю в кулак, я исчез со дна могилы, появившись вновь рядом с девочкой. Я оказался повёрнут лицом не в ту сторону, вздохнул, поворачиваясь лицом к ней, и осмотрелся вокруг. В Грейсленд была статуя маленькой девочки, ребёнка по имени Инес. Она находилась там в течение двух столетий, и каждые несколько лет появлялись истории о пропаже статуи и о том, как посетители кладбища сообщали о случайных встречах с маленькой девочкой в платье того времени.
Статуя исчезла со своего места.
— Ты Инес, — сказал я. — Знаменитый призрак Грейсленда.
Девочка засмеялась и захлопала в ладоши.
— Меня так назвали.
— Я слышал, они развенчали миф о тебе пару лет назад, сказав, что статуя была лишь рекламным образцом какого-то скульптора или что-то в этом духе.
Она открыла свой зонтик и снова положила его на плечо, лениво вращая.
— Боже мой. Люди заморачиваются вещами, которые произошли за сотни лет до их рождения. Кто бы мог подумать.
Она осмотрела меня сверху вниз и сказала:
— Мне нравится ваш плащ.
— Спасибо, — сказал я. — А мне нравится твой зонтик.
Она засияла.
— Вы такой обходительный. Иногда я думаю, что никогда больше не встречу кого-нибудь, кто воспитан должным образом.
Она посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Я думаю, вы станете... — она поморщила губы, прищурилась и медленно кивнула, — монстром.
Я нахмурился.
— Что?
— Все новорождённые существа превращаются во что-то, — сказала Инес.
— Я не новорождённый.
