История призрака полностью

Чёрт. После того, что я узнал, пока был занят спасением Чикаго от вещей, о существовании которых там никто и не знал, Морт также мог спасать меня от вещей, о которых не знал я. Забавный мир, не так ли?

Я остановился и потряс головой, словно хотел вытряхнуть воду из глаз.

«Дрезден, оставь свой личный экзистенциональный кризис на потом. Это очевидно, что плохие парни работают жёстко. Шевели задницей».

Хороший совет.

Вопрос в том, КАК?

В обычной ситуации я легко отыскал бы Молли с помощью тауматургии. Я проделывал это тысячи раз. После её незапланированного отпуска в Арктис-Торе в Небывальщине у меня всегда было под рукой несколько её волосков. А совсем недавно я обнаружил, что могу узнать все её энергетические фишки, к которым она стала привыкать с самых первых своих магических шагов — как и волосы, они были уникальны и специфичны лишь для неё одной. Как подпись. Я был просто уверен, что смогу найти её, как только мне это понадобится. Чёрт, вот оно и понадобилось. Я провёл с ней очень много времени, она стала почти как семья. Я вообще мог чисто интуитивно сказать, когда она была рядом, если она, конечно, не пряталась.

Всё это было возможно, владей я магией. Но я не владел.

Что было, если задуматься, ещё одним доказательством в пользу теории Стюарта и Морта и против моей. Вы не сможете извлечь магию из личности. Это её часть и основа. Люди могут отказаться от неё, если не будут развивать свой дар, но никто не в состоянии лишить их её. Если мой призрак на самом деле был мной, то у него была бы сила, например, как у призрака этого ублюдка, Леонида Кравоса.

Правильно?

Или... может быть нет. Возможно, я делал слишком много предположений, даже не подвергая их сомнению. Я уже предполагал, что материя была твёрдой, когда она не была, что я замерзал, когда я не мог замёрзнуть, и что для меня были обязательны законы гравитации, хотя это было не так.

Может быть, я строил подобные догадки и о магии. То есть, после того, как я поставил твёрдый магический щит во время первой атаки на дом Морта, когда вошёл в эктомансера. Это означало, что мои способности всё ещё были здесь, были реальны.

Я только должен был выяснить, как получить к ним доступ.

Воспоминания — сила.

Я сунул руку в карман плаща и вытащил массивный пистолет, который отдал мне сэр Стюарт. Я не разбираюсь в старинном огнестрельном оружии, но я убедился, что на запальной полке ничего не было, прежде чем перевернуть его стволом вниз и потрясти. Мне пришлось нанести по нему несколько сильных ударов тыльной стороной кисти, чтобы вытряхнуть шарик, пыж и порох, который высыпался мне в ладонь.

Шарик, пуля, сверкала, словно только что сделанная. При тщательном рассмотрении, тонкие завитки на поверхности металла превратились в изображения простых, пасторальных сцен: дома в колониальном стиле, в центре маленькой зеленой долины, окруженной яблонями, чистые, аккуратные участки пахотных земель; и лужайка, усеянная белыми овцами. Просто глядя на неё, казалось, что картинка оживает. Ветер шевелил посевы. Яблоки выделялись, как ярко-зелёные пятна на фоне тёмных листьев. Ягнята скакали среди взрослых членов стада, играя от чистой радости. Дверь в дом открылась, и высокая, статная женщина с волосами чернее воронова крыла вышла из дома, сопровождаемая стайкой детей, явно давая им наставления.

Вместе с образами, поток эмоций тёк через меня. Свирепая и ревнивая гордость обладания — не гордость, что я владел таким красивым домом, но, что дом был красивый, потому что я владел им, потому что я сделал его таким. Смешанная с тем, что было очень глубоко — приливом любви к женщине и её детям, простой радостью от возможности видеть  их, — и сильным, вполне приятным приливом желания к женщине, которую я не обнимал слишком долго...

Я вдруг почувствовал, что я вторгся во что-то личное и интимное. Я закрыл глаза и отвернулся от сцены.

Воспоминания, понял я. Всё это было воспоминаниями Сэра Стюарта о его смертной жизни. Это воспоминание было тем, чем он выстрелил в то привидение, когда я в первый раз встретился с ним. Он не использовал воспоминания о гибели, как оружие, но те личности были причиной, по которой он был готов к борьбе.

Вот почему, став призраком, он по-прежнему пользовался этим топором и этим пистолетом. Гораздо более современное оружие тоже было доступно для копирования, но в своих воспоминаниях он использовал то оружие, и поэтому оно было источником его силы, воплощением его воли, способным изменить то, что было вокруг него.

В этом была сущность сэра Стюарта. В этом была его магия.

Воспоминания обладали мощью.

На секунду я подумал, что это не может быть так просто. Но многое в магии действительно чертовски просто — что не стоит путать с лёгкостью.

Существовал только один способ выяснить это.